Рут Валентайн - Я всё решу сама!

И чтобы раз и навсегда покончить с прошлым, Мартин, заперев дверь старого дома, подошел к колодцу и бросил ключ в темную глубину.

Сунув в щель парковочного автомата несколько монет, Мартин выхватил билетик и прилепил его на лобовое стекло машины. Затем он взял с заднего сиденья тяжелую коробку и поднялся по цементному пандусу к толпе пикетчиков.

— Я купил последние бланки для подачи жалоб! — громко объявил он.

К Бэрку заторопился мэр Бобби и отвел его от стола.

— Ты не передумал насчет поджога?

— Нет, Бобби, не передумал, — последовал решительный ответ. — И, чтоб ты знал, с какими людьми в «Брауне» мы имеем дело, скажу: никто из тех, от кого зависит наша судьба, не осмелился вступить со мной в открытый контакт. Пришлось передать бумаги через секретариат.

Бобби Реймонд выругался себе под нос.

— Ну что ж, во всяком случае нелегкое решение принято, осталось объяснить моей жене Фэй, что новой весной нам сеять уже не придется. Представляю ее реакцию! Чего доброго, придется связать ее, прежде чем чиркнуть спичкой.

Мартин схватил руку Бобби, крепко пожал и долго тряс ее, как это заведено у фермеров.

— Жаль, конечно, но теперь уже поздно отступать. Как я сказал, так и будет: дом моего старика загорится первым.

Мужчины посмотрели друг другу в глаза: оба понимали, что тяжелое испытание предстоит каждой семье.

— Удачи тебе с Фэй, — пожелал Мартин.

— Похоже, я не единственный, кому придется держать ответ, — кивнул Бобби в сторону мисс Адамс, со всех ног спешившей к пикетчикам.

Кэт схватила за рукав какую-то женщину и попыталась отвести ее на тротуар.

— Уходите отсюда поскорее… Торопитесь!

— Иди к черту! — прошипела та в ответ и плюнула Кэти-Линн в лицо. — Теперь ты счастлива? Ты украла у нас все! Из-за тебя мы лишились своей фермы!

Ошарашенная Кэти-Линн отпрянула от разгневанной женщины и, вытирая лицо, крикнула, пробуя перебороть слезы обиды и унижения:

— Я только хотела предупредить вас!

Кто-то с силой схватил ее руку и оттащил прочь от толпы, разразившейся угрозами и неодобрительными криками.

— Что мисс Адам здесь делает? — прозвучал у ее уха знакомый мужской голос.

— Я только хотела помочь. Почему же эта женщина так со мной поступила? — заплакала Кэт. — Никогда в жизни я еще не переживала подобного! Никто со мной так не обращался.

Мартин обнял ее за плечи и повел к автостоянке. Здесь он решительно снял пришпиленный к блузке пластиковый прямоугольник пропуска и вложил его в руку хозяйки.

— Фэй не знала, что вы хотите помочь. Она просто увидела на пропуске название ненавистной компании «Браун» и решила, что вы из стана врагов, — объяснил Бэрк. — Постарайтесь ее понять: на кон поставлено все, что у нее есть.

Кэти-Линн оперлась о капот чьей-то машины и попыталась объяснить свое поведение.

— Джон Эрвин… президент… только что сказал мне, что позвонит в полицию. Я не хочу, чтобы кого-нибудь арестовали.

— Пойдемте со мной, — распорядился взволнованный Мартин.

— Куда?

— Не задавайте лишних вопросов, — ответил Бэрк, видя, что разгневанные пикетчики устремились к Адамс.

— Но тут моя машина! — запротестовала та. Бэрк молча увлек ее к своему «мустангу», открыл дверцу, и Кэти-Линн покорно опустилась на черное кожаное сиденье.

— Спасибо, мистер Бэрк. Я оценила вашу помощь, но мне необходимо вернуться к себе в кабинет. Я жду важного звонка.

Мартин сунул руку в карман тесных джинсов и извлек оттуда ключи от машины.

— Наверно, удобнее было бы рыться в карманах стоя! — улыбнулась Кэти-Линн.

— Это уж точно, но я, как вы могли догадаться, торопился спасти вашу драгоценную задницу от толпы восторженных поклонников. Думаю, они мечтали встретиться со звездой радиошоу, посвященного успехам «Браун девелопментс».

Неожиданно для собеседника и для самой себя Кэти разразилась смехом. Уж не так и затейлива была грубоватая шутка Мартина, реакция на нее, видимо, была усилена пережитым волнением, усталостью, ощущением миновавшей опасности, а еще тем, что они вновь оказались рядом.

Мартин, заразившись ее весельем, тоже в ответ хохотнул. И вдруг озорно предложил:

— Дуем отсюда, пока кто-нибудь нас не увидел! Чего доброго, сочтут, что мы умом тронулись…

— Мисс Адамс просят к междугородному, — в третий раз пробубнил голос из репродуктора.

Мартин схватил упаковку жареных куриных ножек, старое шерстяное одеяло и вслед за Кэти-Линн прошмыгнул в здание с черного хода. Все еще смеясь, они ввалились в ее кабинет как раз вовремя, чтобы успеть запереть за собой дверь и снять телефонную трубку.

— Добрый день! Кэти-Линн у аппарата! — сдерживая учащенное дыхание, произнесла она.

— Где ты бегаешь, дорогая? — откликнулся жизнерадостный голос.

— Мама, папа, как поживаете? Господи, как я рада, что не пропустила ваш звонок! — вздохнула она, опускаясь в мягкое кресло с высоким изголовьем.

Пока она мило беседовала с родителями, Мартин расстелил на ковре одеяло, распаковал окорочка и вонзил зубы в жареное мясо, не сводя глаз с Кэти-Линн. Минуты шли. Когда Бэрку надоело ожидание, он поднялся и начал ходить вокруг кресла, прислушиваясь к разговору.

— Куда, ты говоришь, вы едете на праздники? — переспросила она. — Палаточный лагерь в Аризоне? Подожди, я возьму дневник и запишу номер палатки… — Не сумев дотянуться до письменного стола, Кэт чиркнула синими чернилами на оказавшейся рядом мужской ладони: «С32».

Отдернув руку, Мартин посмотрел сначала на синий след ее неожиданного озорства, потом бросил лукавый взгляд на Кэти-Линн. Она сжалась в кресле, не зная, что предпримет Бэрк. Тот обошел вокруг стола и остановился у нее за спиной.

Кэти уперлась коленями в ящик стола и попыталась развернуться. Заранее предугадав этот маневр, Бэрк подставил ногу под колесико кресла.

— Конечно, я с удовольствием прилечу и встречусь с тобой и папой, — запинаясь промолвила Кэт, обеспокоенная тем, что Мартин исчез из поля ее зрения. — Когда? Пока не знаю… Может быть, на следующей неделе? — Мартин наклонился над креслом и стал вынимать из ее прически шпильки. Она протестующе замахала рукой, словно отбиваясь от тучи насекомых, а; потом опустила руку на голову, пытаясь спасти прическу. — Прекрати!

— Что прекратить, дорогая? — послышался из трубки голос матери.

— Извини, мама, просто у меня, над головой летает назойливая муха…

Ладони Мартина легли ей на плечи и скользнули к пуговицам блузки. Она заерзала и согнулась, стараясь уберечь от неожиданного вторжения грудь.

— Мама, точную дату пока сообщить не могу. С делами?… Сложно…

— А будет еще сложнее, — прошептал у нее над ухом Мартин.

Не успела она моргнуть глазом, как две верхних пуговицы были расстегнуты и под блузкой обнаружился бледно-розовый шелк лифчика. Мужские пальцы двинулись ниже, готовые расстегнуть блузку сверху донизу. У нее было три варианта: положить трубку и остановить его, отпустить волосы и опять-таки остановить его, или не делать ничего.