Барбара Делински - Сабрина

— Да. Он женат.

— Я об этом догадывалась, — кивнула Маура. — Он никогда не проводил со мной больше двух ночей подряд. Говорил, что ему необходимо вернуться домой, поскольку, как он утверждал, его ждали важные дела. Кроме того, он никогда не водил меня ни в театр, ни на вечеринки — друми словами, туда, где бывало много людей и его могли знать.

Маура помолчала, а когда заговорила снова, в ее голосе послышалась горечь:

— Я должна была понять, что он не тот, за кого себя выдает. Слишком много было фактов, которые об этом свидетельствовали, но я ничего не замечала, не хотела замечать. Более того, под его влиянием я сама стала меняться. Мне вдруг показалось, что я встретила человека своей мечты, и я невольно стала под него подстраиваться.

Продолжая всматриваться сквозь окно гостиной в темноту двора, она едва слышно спросила:

— У него есть дети?

Дерек, с минуту подумав, решил, что лукавить перед Маурой смысла нет.

— Четверо. У него четверо, Маура.

У Мауры от изумления расширились глаза.

— Четверо… Боже мой! Да он настоящий жеребец-производитель! — Шмыгнув носом, она жалобно посмотрела на Дерека и спросила: — Нет, в самом деле, ну не дура ли я?

— Нет, Маура, ты не дура. Ты совершенно нормальный человек.

Маура печально покачала головой:

— Нет, Дерек, я — дура. Да еще какая!

— Брось. Ты думала, что все это взаправду, а не понарошку. Не забывай также, что с тобой работал профессиональный соблазнитель. Уж такая у этого типа специальность — соблазнять женщин. Не ты первая, кто поддался на его уловки, и, уверен, не последняя.

— Одного не понимаю, — сказала Маура с удивлением. — Я тебе навредила, а ты пытаешься меня утешить. По идее, ты должен меня ненавидеть!

— Я ненавижу того, кто все это затеял, — произнес Дерек.

Выслушав исповедь Мауры, он пришел к выводу, что в данном случае ее вина ничтожна. Она не хотела предавать ни его, ни Сабрину. Встречаясь с Ричардом, которого ей подсунул Грир, она думала об одном — о простом женском счастье. Ей хотелось быть любимой и желанной; она стремилась к тому, чтобы ее баловали и лелеяли — точно так же, как баловал и лелеял ее лучшую подругу Дерек.

— Мне очень жаль, что тебя так грубо использовали, — искренне сказал он.

— Скажи лучше, какой ущерб я успела вам с Сабриной причинить?

— Грир не сомневался, что я займусь поисками досье Баллантайна, он только не знал, когда я за это дело примусь, но теперь с твоей помощью знает. С другой стороны, мы пока не достигли в своем расследовании каких-либо успехов, так что причинить нам серьезный ущерб ты в любом случае не могла.

— Ты не ответил, следили за тобой или нет?

Дерек рассказал ей о человеке, которого видел несколько раз в салоне самолета.

— Если можешь, прости меня, — с раскаянием произнесла Маура. — Я ужасно виновата перед тобой и Сабриной. Если вам и вправду угрожает опасность, ты имеешь полное право винить за это меня. Ты ведь и прежде меня недолюбливал…

— У меня не было возможности познакомиться с тобой поближе. Когда мы разговаривали, ты всегда переводила разговор на мою особу.

— Ты подозревал меня? Неужели, когда ты заметил за собой слежку, тебе не пришло в голову, что где-то происходит утечка информации?

— Но я считал тебя ближайшей подругой Сабрины. Я тебе доверял.

— А я тебя предала! — Она повернулась к нему и умоляюще на него посмотрела. — Только не говори об этом Сабрине, ладно? Она — все, что у меня есть. До сих пор она знала обо мне все и лишь посмеивалась надо мной за легкомыслие, но стоит ей только узнать о моем предательстве, как она меня возненавидит.

— Неправда. Она тебя поймет.

Маура отчаянно замотала головой.

— Она лишится всех иллюзий на мой счет и никогда не сможет доверять мне, как раньше. Она даже себе перестанет доверять. Клянусь, я больше ни разу не заговорю с ней об этой книге и уж тем более не стану выведывать ее планы. Я незаметно исчезну с вашего горизонта и оставлю вас покое. Буду лишь изредка звонить, чтобы перемолвиться Сабриной словом. С меня и этого будет довольно.

— Но ты не можешь вот так запросто взять — и уехать, — возразил Дерек. — Ведь Сабрина тебя любит.

— Но я принесла ей столько неприятностей… Когда Сабрина узнает о моей роли в этом деле, она будет вне себя.

— Если узнает. Но ей не надо об этом знать. И я ничего ей не скажу — в том, разумеется, случае, если и ты будешь хранить молчание. По-моему, твой неожиданный отъезд вызовет у нее ненужные подозрения, она кинется ко мне за разъяснениями, а я, как ты знаешь, врать ей не могу и все расскажу. Чтобы этого не случилось, мы должны вести себя, как обычно.

Маура посмотрела на него с удивлением.

— Неужели ты и вправду хочешь, чтобы я осталась?

— Не надолго, разумеется. В Нью-Йорке тебя ждет Ричард; наверняка ему не терпится получить от тебя новые сведения. Но тебе придется пробыть с Сабриной еще день или два. В последнее время ее что-то гнетет, и, как мне кажется, твое присутствие пойдет ей на пользу.

— Да, выглядит она усталой, да и взгляд у нее какой-то отсутствующий.

— Не имеешь представления, отчего это? — смущенно спросил Дерек. В принципе, не Мауре, а ему следовало знать, что происходит с женой.

— Маура, получив от Дерека отпущение грехов, слегка приободрилась.

— Похоже, ей не дают покоя мысли о Ники. Она как-то заметила, что не прочь съездить в «Гринхаус», чтобы его повидать.

Дерек вспомнил, что Сабрина говорила ему то же самое.

— Может, Ники стало хуже? — озабоченно спросила Маура.

— Я об этом ничего не знаю, но, в любом случае, на следующей неделе отвезу ее в «Гринхаус». К сожалению, встречи с ребенком всякий раз производят на Сабрину удручающее впечатление, и я ничего не могу с этим поделать. Эта ситуация не имеет разрешения и вызывает у меня состояние безысходности.

Когда Сабрина заявила, что поедет в «Гринхаус» одна, настроение у Дерека ухудшилось. Оно стало еще хуже после того, как Сабрина отказалась от его услуг водителя, хотя он пообещал ей, что будет ждать в машине и заходить вместе с ней в приют не станет.

Снова на него нахлынуло почти уже забытое чувство беспомощности. Четыре часа, которые Сабрина провела в поездке, показались ему вечностью. Когда же она вернулась, взгляд у нее был отстраненный, да и вела она себя непривычно тихо. Дерек почувствовал, что Сабрина снова от него отдаляется, и решил поговорить с ней об этом самым серьезным образом. Но, к большому его удивлению, этот непростой разговор начала она сама.

На часах в спальне было два тридцать семь. Сабрина сбросила с себя лоскутное одеяло, прошла босиком к окну и замерла, глядя в темноту.

Ночь была сырая и темная. Луна спряталась за облаками, а снег, неделей раньше отражавший лучи ночного светила, растаял. Впрочем, это обстоятельство, как равным образом и накрапывавший во дворе дождь, говорили о скором приходе весны. В последнее время на Сабрину часто накатывал озноб, и она очень надеялась, что как только пригреет солнышко, это неприятное ощущение исчезнет.