Татьяна Веденская - Содержанки

– Хорошая машина, – сказал он.

Что ж, все мальчики ценят машинки с самого детства. А Свинтус всегда умел выбирать то, что понравится всем мальчикам без исключения.

– Нормальная. Только жрет много.

– Да? А, ну да. Я в этом не слишком разбираюсь.

– Вы не водите? – поразилась я.

– Нет, почему. Вожу. Только редко. Я живу тут недалеко, хожу на работу пешком. Не приходится.

– Понятно. Это удобно!

– Я вас не слишком затруднил? Я все думаю, что нужно было мне подъехать.

– Ну что вы. Это же моя сестра, а не ваша.

– Сестра? – в первый момент он удивился, а потом кивнул и достал из сумки какую-то коробку. – Вот ее витамины.

– Спасибо большое, – сказала я и улыбнулась самой чарующей и многообещающей из всех моих улыбок.

– Не за что. Это у нас государственная программа… Я тут ни при чем… – Он снова смутился.

Повода, чтобы остаться, у него не было заготовлено, так что он сидел у меня в машине и явно раздумывал над тем, что витамины отданы и сейчас придется выметаться.

Тень скользнула по моему лицу. Я не могла допустить, чтобы он ушел.

– Слушайте, у вас такая интересная работа, – с преувеличенным восхищением воскликнула я.

– Да? Вы считаете? Но работа экономиста тоже весьма… увлекательна.

– Да ну? Скука смертная, я вас уверяю, – я рассмеялась и завела мотор. – Знаете что, я ужасно голодна. Что скажете, если мы заедем выпить по чашечке кофе? Я тут знаю одно хорошее кафе неподалеку.

– Я с удовольствием, – моментально выпалил Архипов с таким явным облегчением, что я снова рассмеялась.

Следующие три часа мы разговаривали обо всем на свете. Нет, не обо всем. О беременных женщинах, о проблемах отечественного здравоохранения, о пробках, о погоде и о Дашке, умудрившейся забеременеть от мальчика, которого она теперь ищет по всему городу.

– Это, конечно, сложная ситуация. Но я ужасно рад, что вы передумали делать аборт. Нет ничего хуже аборта, я вам скажу. Как бы я хотел, чтобы мы, врачи, имели возможность отказываться от выполнения этой процедуры.

– Но женщина должна же иметь выбор, – мягко возразила я.

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только кивнул. Тогда я решилась и спросила, почему он в тот день сидел в парке такой подавленный.

– Что-то случилось? Не хотите, можете не рассказывать. Просто у вас были такие глаза…

– Я… я скажу вам потом, когда-нибудь, ладно? Но не сегодня. Это не совсем то, о чем можно говорить за чашечкой кофе.

– Не вопрос, – легко согласилась я.

– А все-таки история с вашим Юрой Смирновым очень даже интересная. У меня есть знакомый в МАИ, если хотите, я могу его попросить, чтобы он узнал про первокурсников.

– О, Дашка будет просто счастлива, – кивнула я.

– А вы? Вы тоже будете рады? – спросил Архипов и, смутившись, отвел взгляд. – Знаете, это все совершенно неприемлемо, я понимаю. Я все пытаюсь придумать какой-нибудь предлог, чтобы вам позвонить еще раз. Глупо, да? Вы… – Он долго молчал, помешивая ложечкой сахар в чае, хотя, по моим наблюдениям, чай у него был без сахара. – Я бы хотел увидеть вас снова.

– Я ничего не имею против, – улыбнулась я, чувствуя, как теплая волна счастья заполняет меня до самых краев.

– Правда? – воскликнул он и поднял взгляд. Потом он улыбнулся.

– Абсолютная.

– Господи! Я вообще-то думал, что это совершенно невозможно.

– Почему?

– Вы… вы же совершенно потрясающая. Вам должно быть безнадежно скучно со мной.

– Не такая я уж и потрясающая, – нахмурилась я. – Самая обычная. И мне совсем не скучно. Скорее наоборот – мне очень интересно.

– Неужели? Вы меня дразните, наверное. – Он замотал головой и смял в руке салфетку. – Я, по правде, не привык ни за кем ухаживать. Я тоже, знаете ли, помешан на работе и… А что вы делаете на Новый год?

– Вот это неожиданно! – опешила я. – А что вы предлагаете?

– Нет, вы только не подумайте чего… У нас компания. Мы ездим каждый год в Красную Поляну, на лыжах кататься. Это весело, и там много всего. Даже если вы не катаетесь, все равно есть чем заняться.

– Я никогда не каталась, но вообще мысль интересная. Я бы попробовала, почему нет?

– Ну, тогда я вас приглашаю. Я правда никаких ваших планов не нарушаю?

– Боже упаси. Такой скучный трудоголик, как я, без вашего приглашения провела бы новогодний вечер дома, перед телевизором, в гордом одиночестве. И в двенадцать пятнадцать я бы уже спала.

– Не может быть! В таком случае я гарантирую вам самый веселый Новый год, на который только способен.

Я помнила каждое сказанное им слово, даже те слова, которые он адресовал официантам. И каждую его улыбку. Я подвезла его домой, а после аккуратно сохранила номер его телефона в своем мобильнике под названием «сервис_jura». Шпионские игры. Было бы лучше, конечно, для таких целей вообще обзавестись другим мобильным, который бы я могла включать, только когда Свинтуса нет рядом. Но теперь уже было поздно об этом говорить. Если Свинтус будет копаться в моем аппарате, сервис кофеварок не должен привлечь его внимания. Следовало сохранять бдительность.

Я стояла и смотрела в окно на мелькающие далеко внизу огни. Я улыбалась.

– О чем думаешь? – Свинтус подошел неожиданно, заставив меня вздрогнуть.

– Ни о чем. А что?

– Ты так странно улыбалась. Ты такая красивая, ты знаешь это?

– Ну, спасибо на добром слове. – Я фыркнула, потому что он запустил пятерню в мои волосы.

– Может, и правда жениться на тебе? Почему нет?

Я люблю Новый год, но не могу сказать, чтобы с детства. В большинстве случаев мы с бабой Зосей праздновали Новый год вприглядку к телевизору наших соседей, где мы и торчали, пока нас не начинали вежливо выпроваживать в свою часть «родового гнезда». Проблема была в том, что комнаты наши были смежными, так что уклониться полностью от участия во встрече Нового года получалось, только если справлять его где-нибудь в другом месте. Несколько раз я так и делала, встречала смену одного года другим в нашем городском парке культуры, и елочка там была что надо, большая, красивая и зеленая, вся в огнях. Только холодно, но этот минус я была готова пережить, ведь дома «зажигала» мама с группой лиц непрезентабельного вида. Есть такое слово – вертеп. Вот на этот самый вертеп и походило застолье в нашем «родовом гнезде». Выбитые ударом ноги двери, брошенные на грязный пол матрацы без простыней, вонючие протухшие макароны в кастрюле, наряды милиции, вызванные соседями. Программа праздника, что называется, комплексная, включает в себя скандалы и омерзительные сцены во дворе в неглиже.

К тому, что происходило в нашем доме, люди относились одновременно с терпением и омерзением. Тот факт, что среди этого безумия, пьяных криков, каких-то снующих туда-обратно людей, среди битых бутылок и окурков могут жить дети, тоже никого особенно не возмущал. Была идея лишить нашу мамашу родительских прав, однако идея эта не получила развития. Во-первых, какая-никакая, но была баба Зося, и считалось, что она может позаботиться о нас в критических случаях. А во-вторых, никому из нашего окружения не хотелось лезть в это дело, писать бумажки и обивать пороги социальных учреждений. Зачем тратить время и лишать человека того, на что ему и так наплевать. Наша дорогая мамочка вряд ли бы заметила, если бы мы перестали появляться на ее горизонте.