Татьяна Веденская - Содержанки

Начинали съезжаться гости. Праздник такого плана всегда движется по одному и тому же накатанному кругу, и место, в котором они сейчас находились, наилучшим образом отражало все потребности такого мероприятия. Здесь был большой банкетный зал с вытянутыми в длиннющую букву «П» столами, были свернутые треугольничком салфетки, были бордовые полиэстеровые скатерти с вышивкой, покрытые белыми кружевными овалами. Тарелки, приборы, бокалы на длинных ножках и графины со стеклянными крышечками – все было на местах. Официанты выглядели вполне прилично. Играла живая музыка, девушка-певица и какой-то потрепанный мужик с проплешиной. Марина механически скользила между столами, отвечала на какие-то вопросы. Принимала поздравления и рассказывала, куда складывать подарки.

– Как ты хорошо выглядишь, Мариночка! Как тебе этот рыженький цвет к лицу.

– Очень молодит, – щебетали жены Васиных подчиненных. Одна из них за этот год каким-то необъяснимым образом сменилась на другую, и вместо знакомой Марине Валентины рядом с Васиным замом теперь красовалась юлеподобная длинноногая гиена с пухлыми губами, Элла.

– Видела ее? Просто пугало какое-то! – шептали старые куры, возмущенные таким непотребством – притащить новую молодую жену было в их глазах поступком крайне неприличным.

– Эллочка-людоедочка.

– Да она и в самом деле глупа как пробка.

– Тогда у нее большое будущее! Странно, что он на ней женился.

– А ты знаешь, что наш генеральный вообще приперся с любовницей. Это где видано, каким надо быть толстокожим!

– А где жена? – рассеянно переспросила Марина. Генеральный был самым близким Васиным приятелем, хоть и стоял выше именинника на их служебной лестнице, отношения между ними были доверительными и простыми. Жена генерального Светлана всех ужасно раздражала, всегда была полна дикого снобизма и вела себя по отношению ко всем, в том числе и к Марине, крайне высокомерно. Светлана была беспросветной сукой, но она была сукой из своих. На такие вечеринки всегда брали своих сук, любовниц тут не было и быть не должно.

– Жена, говорят, лежит в дурке. У нее были истерики, и она пыталась расцарапать генеральному лицо. Теперь будет пить колеса, пока не начнет покойных родственников видеть и белых лошадей.

– А чего он не разведется? – спросила жена одного из оперативных работников.

– Ты с ума сошла. На нее столько имущества записано. Он ее скорее грохнет, чем даст ей развод.

– Я тебя умоляю, – фыркнула Марина. – Имущество переписывается в один момент!

– Это у нас, – многозначительно кивнула жена. – А в Лондоне? А в Гибралтаре?

«Девочки» замолчали и подняли по бокалу шампанского. Марина почувствовала, как у нее кружится голова. Шампанское она начала пить еще с утра. Долг вежливости – выпить с каждым из вновь подъехавших гостей – она выполняла с редкостной готовностью и энтузиазмом. Вася даже бросил ей фразу, согласно которой ей не помешало бы принять холодный душ и охолониться. Марина охолоняться не желала. Ей хотелось скандала, мирный ход событий перестал ее устраивать. Ее возмущало буквально все без исключения. И громкий смех молодой жены Васиного зама, и ее белые зубы, и ее жуткие колготки в сеточку. Любовница же генерального настолько взбесила своим видом Марину, что ей даже пришлось выйти из холла и в течение пяти минут рычать в своем номере в подушку на кровати. Жизнь стремительно неслась вперед, оставляя ее, Марину, далеко позади, как застрявший в бурлящем пороге старый камень. Новые лица, новые ноги, новые улыбки женщин, которые даже не пытались быть вежливыми с ней, – все это буквально разрывало Марине душу и мозг. Она же, на минуточку, была хозяйкой этого вечера. А эта любовница протянула ей бокал из-под шампанского так, словно Марина была частью вышколенной, одетой в накрахмаленные фартуки прислуги. Черт возьми, сейчас Марина прекрасно понимала тех людей, которые поджидают таких вот тварей в подъезде с флаконом соляной кислоты. Спустить с небес на землю и тут же мордой в дерьмо – вот что нужно делать с такими шалавами. Генеральный же не сводил с нее глаз.

Катастрофа случилась ближе к ночи, когда все были уже изрядно пьяны. Была ли она неизбежна? Была ли ее причина в том, что Марина выпила намного больше допустимого и вела себя, мягко говоря, неприлично? Возможно. Все началось, когда застолье из официального, со словами и нравоучительными выступлениями перешло в неформальное, когда гости, раскрасневшиеся и изрядно пьяные, уже не церемонились и, для того чтобы закусить, брали с тарелки колбасу не вилкой, а просто руками. Марина танцевала с каким-то хреном, которого она даже не знала по имени. Хрен был молодой, хотел выслужиться, на вечеринку попал в качестве «трезвого водителя» и теперь пытался произвести впечатление на супругу именинника. Но даже он начинал понимать, что с супругой что-то не так. Что она чересчур громко смеется, что у нее размазалась тушь и на его руках она виснет куда больше допустимого. Он старался смеяться и обращать все в шутку, но от настойчивых намеков на возможный и даже желательный поцелуй уклонился. И в процессе уклонения так сильно шагнул в сторону, что Марина потеряла равновесие и упала. Она шмякнулась попой на танцпол, попыталась встать, но это у нее не получилось. Гости подскочили к ней, чтобы помочь. Кто-то протянул руку… Марина что-то пробормотала и начала подниматься, когда к растревоженной толпе подлетел именинник. И принялся орать:

– Ты одурела? Совсем, дрянь, слетела с катушек? Забыла свое место, а? А?!

Вася кричал, хотя кто-то из коллег и пытался оттянуть его в сторону и как-то образумить. Вася образумливаться не желал. Грубость его поведения была привычной, такого рода омерзительные скандалы периодически вспыхивали и гасли, никого не удивляя, но правила хорошего тона требовали как-то урезонить именинника.

– Ну, хватит. Хватит! – говорил ему генеральный, на правах его лучшего друга пытаясь накинуть на раскрасневшегося Васю пиджак, но тот скидывал пиджак и смотрел на Марину с ненавистью, помноженной на отчаяние, в котором он находился уже несколько недель. Не Марину он хотел видеть здесь рядом с собой. Юля не отвечала на звонки, ее телефон был вне зоны доступа. Чем она занималась, было неизвестно, но зато было совершенно ясно, что она не скучает по нему и не ждет. Это мучило его больше всего. Вася был точно так же, как и Марина, мертвецки пьян.

– Эта сука меня достала! Почему я должен это терпеть? Зачем она мне, а? Ты скажи, а? Эти суки только сосут из нас деньги, да? И никакой жизни. Старая ты тварь! – Это он крикнул прямо Марине в лицо.

Она побелела и отступила на шаг к стене. Если бы не эта подпорка, от такого ярко выраженного эмоционального посыла, от такой сильной, почти материальной ненависти она бы снова упала.