Грейс Металиус - Пейтон-Плейс

— Я поранила губу, — как во сне, сказала она.

Джо покачал головой.

— Это его, — прошептал он. — Ты вся в крови.

Все, что хотела Селена, — это лечь где-нибудь и заснуть. Ей казалось, она не спала несколько недель. Селена тряхнула головой, стараясь сбросить усталость. «Я не должна спать, — подумала она. — Я должна думать». Приложив невероятные усилия, она наконец обдумала, что должна делать. Селена шла к телефону — так, будто переходила грязную дорогу, ее рука была уже на трубке, когда к ней подскочил Джо. Он отбросил ее руку с телефона.

— Что ты делаешь? — спросил он. Джо хотелось кричать, но у него получался только сиплый шепот.

— Вызываю Бака Маккракена, — сказала Селена и снова потянулась к телефону.

— Ты сошла с ума? — прошептал Джо, схватив ее за запястье. Он откашлялся. — Ты сошла с ума? — на этот раз он спросил нормальным голосом, который показался слишком громким. — Ты с ума сошла? Ты не можешь этого сделать. Тебя арестуют, если ты вызовешь шерифа.

— А что же еще делать? — спросила Селена.

— Мы должны избавиться от него, — сказал Джо. — Я слышал, как вы говорили. Никто не знает, что он здесь. Мы избавимся от него, и никто никогда не узнает.

— Как мы избавимся от него?

— Мы закопаем его.

— Мы не сможем. Земля промерзла. Мы никогда не выкопаем глубокую могилу.

— В загоне, — сказал Джо, и они оба замерли, думая о загоне. Никто из них не смотрел на тело у камина.

— Земля в загоне не промерзла, — сказал Джо. — У меня там из-за ягнят два дня горела инфракрасная лампа. Земля должна быть мягкой, как летом.

— Надо сообщить, — сказала Селена. — Здесь все в крови.

— Послушай, нельзя сообщать в полицию. Если мы это сделаем, они арестуют тебя и посадят в тюрьму Они посадят тебя в тюрьму, а потом повесят. — Джо сел и заплакал. — Селена!

— Да, Джо?

— Селена, они повесят тебя! Как мама, пошла и повесилась. Они повесят тебя, у тебя лицо станет синим, и ты умрешь!

— Не плачь, Джо.

— Селена! Селена!

Рыдания Джо привели ее в чувство, и Селена начала думать. Она заставила себя посмотреть на Лукаса и подавила в себе желание вырвать от того, что она увидела.

— Достань одеяло, Джо, — спокойно сказала она.

Когда он принес одеяло, она сказала так же спокойно:

— Пойди выпусти овец из загона.

Селена завернула в одеяло то, что было ее отчимом, — узнать можно было только тело. Они с Джо вынесли его из дома, ветер подхватил халат Селены и облепил им ноги. Кровь Лукаса просачивалась через одеяло и оставляла красный след на снегу.

Селена и Джо похоронили Лукаса в могиле три фута глубиной. Когда все было сделано, Джо запустил в загон овец, они тут же начали топтать землю, и через минуту свежая могила была утрамбована их маленькими копытами. Похоронить Лукаса было гораздо легче, чем навести порядок в гостиной. Когда они закончили, было уже светло, все так же сильно дул ветер. Дорожку от дома к загону занесло снегом, будто никто туда и не ходил.

Вскоре после наступления Нового года Джо Кросс связался с человеком по имени Энрико Антонелли, владельцем крупной свинофермы под Пейтон-Плейс, который также работал местным мясником. Мистер Антонелли родился в Кине, Нью-Гемпшир, и еще ребенком переехал в Пейтон-Плейс вместе с родителями. И все-таки в городе его считали чужаком. У него были черные курчавые волосы, веселые темные глаза и большой живот, как у комика из итальянской оперы. Мистер Антонелли очень гордился тем, что он лучше говорит по-английски, чем большинство горожан, чьи предки жили в Америке с 1600-х годов.

— Плохое время года, чтобы резать скот, Джо, — сказал он. — К чему такая спешка?

— Просто мне надоели овцы и все, — ответил Джо. — Подумываю где-то через месяц начать разводить цыплят. Хочу до этого избавиться от овец.

— Даже от Корнелии? — спросил мистер Антонелли об овце, завоевавшей три приза.

— Да, — не без усилия сказал Джо, — даже от Корнелии.

— Джо, ты совершаешь ошибку. Подержи овец еще пару месяцев. Пусть они наберут вес. Тогда мясо принесет больше денег.

Джо, боясь вызвать хоть тень подозрения о том, что в доме Кроссов что-то не в порядке, старался говорить спокойно и беспристрастно.

— Нет. Не думаю, что я буду их еще держать, мистер Антонелли, — сказал он. — Я больше не хочу с ними возиться.

Антонелли провел рукой по жестким курчавым волосам и красноречиво пожал плечами.

— Ну разве не странно, — сказал он, — я всегда думал, ты любишь этих животных, как своих братьев.

— Я любил, — признал Джо, неудачно имитируя пожатие плечами мистера Антонелли. — А теперь уже нет.

— Хорошо, — вздохнул мистер Антонелли. — Постараюсь приехать к тебе утром. Если Кенни Стернс будет достаточно трезв, может, я смогу заполучить его в помощники.

— Я буду дома, — сказал Джо. — Не стоит рассчитывать, что появится Кенни.

Джо принял правильное решение, пропустив школу, чтобы остаться дома и помочь мистеру Антонелли, так как на следующее утро Кенни, естественно, был не в состоянии помочь мяснику.

— Я вам говорил, что не стоит рассчитывать на Кенни, — сказал Джо, помогая Антонелли загружать туши в итальянский грузовик.

Мистер Антонелли покачал головой.

— Я видел его вчера вечером, — сказал он, — и он мне искренне обещал, что будет у меня в шесть.

Как Кенни Стернс смог дойти до школ, не говоря уже о возможности добраться до загородного дома Антонелли, — полная загадка, так как к семи часам утра он был настолько пьян, что не мог различить на приборах, каково давление пара в котлах, и положился на благосклонность судьбы. Он потрогал печку и для проверки постучал по котлам, а потом, удовлетворенный тем, что печка хорошо раскалилась, а в котлах достаточно воды, шатаясь, двинулся по Кленовой улице на улицу Вязов и дальше к себе домой. Добравшись до цели, он тут же заперся до конца дня в сарае для дров, и все попытки его жены Джинни и нескольких горожан, для которых он должен был выполнить кое-какую работу в этот день, выманить Кенни из сарая закончились полным провалом.

— Он в сарае, пьян, как свинья, — говорила Джинни тем, кто приходил нанять Кенни. — Я не могу вытащить его оттуда, пожалуйста, идите, попробуйте, если хотите.

Но для Джинни, как и для нанимателей, у Кенни был один ответ: «Поцелуй меня в задницу».

Эфраим Татл, владелец бакалейного магазина, был единственным человеком в городе, который смог в этот день выжать из Кенни еще пару слов.

— Я поцелую, Кенни, — ответил Эфраим на реплику Кенни, — если только ты выйдешь из сарая, дойдешь до магазина и расчистишь дорожки, как обещал.

— Пошел ты… — враждебно сказал Кенни, и это были последние слова, которые слышали от него в тот день.

Джинни, кроме того, что вынуждена была мерзнуть из-за невозможности взять из сарая дрова, очень скоро соскучилась и рано днем покинула дом.