Стелла Чиркова - Два берега

— Кто там? — послышался тихий старушечий голос.

— Я пришла к Сергею, меня зовут Жанна.

— Сейчас, сейчас.

За дверью закопошились, зашуршали. Наконец дверь открылась. На пороге показалась невысокая полная фигурка, закутанная в заношенный халат. На распухших ногах теплые шерстяные носки и старые тапочки, на голове — темный платок.

— Сереженька! К тебе гости! — прошелестела пожилая женщина, и по ее измученному жизнью голосу Жанна догадалась, что это Сережина бабушка.

«Хотела бы я посмотреть на мать семейства — сектантка же какая-то, как она, интересно, выглядит?» — лениво подумала девушка.

Несколько минут Жанна рассматривала тесную прихожую — много пар старой детской обуви, какие-то залатанные линялые детские же курточки, отваливающиеся желтые обои, на всем отчетливые следы нищеты. «Баптисты, — вспомнила Жанна, и ее существо остро пронзило обидой, — такие вот по десять человек рожают, а я даже одного не смогла».

Сережа вышел, на ходу продолжая поправлять майку, и очень удивился, узнав Жанну. Он, видимо, был близорук — неловко щурился и бормотал:

— Проходите, пожалуйста, проходите, я не ожидал.

Девушка никуда проходить не хотела — ее ждали Катя, Леша и Александр.

— Сергей, — взяла она высокую торжественную ноту и осеклась, когда парень подпрыгнул от неожиданности. — Короче, мы хотим с тобой поговорить, — просто сказала Жанна, — одевайся и спускайся вниз. Пойдем в ближайшее же кафе или куда скажешь, мы на машине.

— А мы — это кто?

— Мы — это я, моя сестра Катя, ее жених Леша и Александр… мой жених! — неожиданно для самой себя гордо выпалила Жанна.

— И зачем я вам нужен?

— Хотим поговорить про нашу маму, Елизавету Аркадьевну. По-человечески поговорить. Бить не будем, честное слово, — пообещала Жанна и улыбнулась.

Сережа тоже заулыбался и пошел одеваться.

«Хорошая у него улыбка, — подумала Жанна, — не был бы альфонсом, был бы вполне симпатичный парень».

Уходя, Жанна услышала, как Сережа спросил: «Мам, что-нибудь купить по дороге?» — и старая женщина прошелестела: «Хлеб белый кончился».

«Так она мать, а не бабушка, — поразилась Жанна. — И если Сережа старший, а ему двадцать шесть, то ей вряд ли больше сорока восьми — пятидесяти лет. Вот это да… Выглядит она настолько старше и такой забитой… Неудивительно, что сын пошел по кривой дорожке!»

Пока ждали Сергея, Жанна спросила у спутников:

— Как вы думаете, а зачем мужчина становится альфонсом?

Думали все вместе, даже поспорили, но готового решения так и не нашли. Не потому, что жизнь такая полосатая, а потому, что не сошлись в определениях — кого уже можно считать альфонсом, а кого еще нет. Вот, например, если мужчина позволяет женщине расплатиться за обоих в кафе — он уже альфонс? А если муж меньше жены зарабатывает — тоже? Короче, как водится, начали размахивать руками и переходить на повышенные тона, и тут появился Сережа. Все разом стихли и в четыре пары глаз принялись рассматривать его с ног до головы.

«А он действительно ничего», — подумала Жанна.

«Неужели ему девчонки не нашлось? Нормальный пацан», — подумал Александр.

«Не ахти… стареет мама», — скривила мордочку Катя.

«Морду я ему бить не буду, что бы девки там ни выдумали, — решил Леша, — он нормальный».

Сережа засмущался. Жанна бодро предложила:

— Выбирай, куда пойдем.

— Да мне в общем-то все равно, — замялся юный Казанова.

— Так и нам тоже. Главное, чтобы можно было усесться и чтобы музыка не орала над головой.

В результате после пятиминутного неловкого мычания и топтания на месте прошли два квартала до «Елок-палок». Похоже, Сережа совершенно не разбирался в инфраструктуре района.

— Что, наша мама по ресторанам не водила? — ехидно поинтересовалась Катя.

— Ваша мама? Да нет, — покраснел Сережа, а Жанна наступила сестре на ногу.

Катя подумала, что Жанна просто оступилась, и глубокомысленно продолжила:

— Не заслужил, видимо… надо было лучше стараться…

Но тут Жанна второй раз наступила сестре на ногу, Катя догадалась, что торопится, и замолчала. На самом деле Катя считала, что сложный Жаннин план — полная ерунда, она бы экспромтом сделала куда лучше, но со старшей сестрой приходилось считаться — Жанна с детства умела в минуту сделать из Кати всеобщее посмешище, если Катя не слушалась.

В «Елках-палках» компания долго не могла сделать заказ — никто не знал, нужно ли в такой ситуации брать еду или ограничиться закусками, можно ли выпить что-нибудь алкогольное. А Сережа и вовсе сидел как на иголках, как будто ждал, пока его начнут бить. Кое-как первые неловкие минуты пережили, и Жанна бодро приступила к делу:

— Сергей, вы уже всех нас знаете, вы понимаете, что моя мама, Елизавета Аркадьевна, для нас человек не чужой. Мы волнуемся, понимаете?

— Да, конечно, но…

Жанна перебила:

— Сергей, вы ее любите?

Парень как-то странно передернулся всем телом.

— Конечно, я ее люблю, она — старинная подруга моей мамы, она просто наша спасительница, она — самая лучшая женщина в мире.

— И вас не смущает разница в возрасте? Все-таки через десять лет мама уже будет старухой, — влезла Катя.

— Да погоди ты, — цыкнула на сестру Жанна, — не об этом речь. Еще спроси, не стыдно ли обманывать папу. Сергей, вы — молодой здоровый мужчина. Симпатичный. Неглупый. Разве вам не стыдно брать у женщины деньги?

Сергей покраснел и встал с места. Катя, взвизгнув, толкнула его, и он сел обратно.

— Нет уж, не сбежишь. — Младшая сестренка перехватила инициативу. — Что тебе нужно от нашей мамы? Чтобы она квартиру тебе завещала? Не дождешься! Ты этого не стоишь!

— Да не нужна мне… — забормотал все больше краснеющий Сергей, но Катя его оборвала:

— Не нужна? Так зачем берешь деньги? Почему тебя мама обувает-одевает-кормит? Любовничек, блин. Альфонс! Мне противно сидеть с тобой за одним столом. Ты не мужчина, ты жалкий слизняк.

Катя гордо встала и пошла по направлению к выходу, красиво ставя длинные ноги. Мужчины отвлекались от еды и с удовольствием смотрели, как она вышагивает. Леша, извинившись, положил на стол деньги и побежал догонять невесту, а Жанна и Александр остались с Сергеем. Тот сделался малиновым и содрогался от злости.

— Вы, — его голос сорвался, — вы уберите от меня эту белобрысую дуру! Если она вернется — я за себя не отвечаю. Вот уж не думал, что у Елизаветы Аркадьевны может быть такая доченька.

Вмешался Александр:

— Девочка просто расстроена.

— Поэтому ей можно поливать меня грязью? — Сережа повысил голос, и пятна на его щеках стали ярче. — Да кто она такая, чтобы я все это слушал?

— Она переживает за маму, — вступилась Жанна.

— Раньше надо было за вашу маму переживать! — Сережа залпом опрокинул в себя остатки чая и попросил у официантки водки. — Между прочим, моя мама ее просто спасла в свое время. И то, что она сейчас нам помогает, — это не благотворительные подачки, а нормальная отдача долга.