Стелла Чиркова - Два берега

— Кому помогает? — недоумевающее пробормотала Жанна.

А Александр уже начал понимать ситуацию и тоже попросил у официанта водки. После чего перегнулся через стол и неуклюже хлопнул Сережу по плечу:

— Слушай, ты на нас не обижайся. Девки решили, что ты — любовник их мамы.

— Любовник? Я — любовник Елизаветы Аркадьевны? — Сережа сначала как-то странно жмурился, а потом вдруг засмеялся. — Это кто такое выдумал-то? Она же старше меня лет на двадцать пять, не меньше, да и муж у нее есть, она про него всегда рассказывает, какой он золотой. Мама еще позавидовала как-то — она же на курсе считалась самой красивой, а Елизавета Аркадьевна на вторых ролях была, и вдруг именно Лизе так повезло, что у нее муж и кормилец, и добрый, и заботливый, и верный…

— Подожди, — перебил парня Александр, — давай выпьем за знакомство, и потом нормально расскажешь все сначала. А я тебе расскажу, как девки целый детектив тут развели.

Красная от смущения и обиженная Жанна покосилась на Александра и ушла в дамскую комнату. Она решила тоже заказать водки. Назло. И не важно, что пить она не умела, могла от пары рюмок водки совсем захмелеть и потерять координацию движений. Не важно. Пусть Александр, раз он такой умный, несет ее домой. С такими мыслями Жанна три раза помыла руки, полюбовалась на себя в зеркало, поправила совершенно свежий макияж и не спеша вернулась к столику. Мужчины уже хохотали в голос.

— Представляешь? Я на тебя целое досье собрал! — говорил Александр, наливая из графина (и когда только успели?) по стопочкам.

— И как только такую ерунду можно придумать? Любовник Елизаветы Аркадьевны! Да еще чтобы из-за денег! Как будто у меня своей зарплаты нет!

Жанна хмуро поинтересовалась:

— Ну и? Так что выяснили на тему мамы?

— Твоя мама очень дружила с моей мамой, — сказал Сережа, — и еще с ними была одна девочка, Марина. Они попали в одну группу, сразу понравились друг другу и стали неразлучны. Самой красивой считалась моя мама, ее Верой зовут, Марина была отличница, у нее весь курс списывал, а твою маму просто любили, у нее характер хороший. Потом моя мама твою маму очень сильно выручила, именно поэтому она и замуж так удачно вышла, иначе не получилось бы ничего.

— А что она сделала? — Жанне стало интересно, про обиду она забыла.

— Секрет. Не могу сказать. Но это действительно очень важно было для твоей мамы. А замуж моя мама выскочила из всей компании первая. Мой отец с ней познакомился прямо на улице — подошел и сказал какую-то банальность про самую красивую девушку в мире. Мама его, естественно, проигнорировала. Он за ней до института проследил и до дома и начал ее каждый день встречать и провожать, пока она не сдалась. Тем более что папа красивый был, на Есенина похож, мама его потом ревновала страшно.

— И он баптист был? — спросила Жанна.

— Да, — просто кивнул Сережа. — И маму тут же взялся обращать в свою веру. Настоял, чтобы она институт бросила. Всех ее подруг разогнал. Первое время и Марина, и Лиза пытались связаться с мамой, и школьные ее друзья, но отец всех отвадил. Он мечтал, чтобы мама ему родила не меньше пятнадцати детей, а лучше двадцать, как раньше в деревнях рожали.

— Это у него вера такая?

— Да. Меня с детства этим так перекормили, я же старший, что я теперь ни одну религию не переношу. Стоит молитву какую-нибудь услышать — противно делается. И вот мама сидела дома, рожала детей, мы подрастали. Жили в страшной нищете. Отец ей работать строго-настрого запретил, даже вязать на продажу что-нибудь или тексты дома набивать на печатной машинке, а сам приносил копейки. Он не стремился заработать побольше, сделать карьеру или даже затеять свой бизнес. Ему было все равно, что у нас, у детей, многого нет — он нам рассказывал про духовные богатства. А меня в школе дразнили, что у меня ботинки дырявые. И учителя нас называли неблагополучной семьей.

Сережа учился изо всех сил. У него никогда не было четверок, хотя особыми талантами мальчик не блистал, все зарабатывал тяжелым трудом. Дома места, чтобы делать уроки, не находилось — по полу ползали младшие сестры и братья, стол был один на всех, отец сделал его сам, в квартире постоянно стоял визг и писк. Сосредоточиться в такой обстановке не смог бы даже знаменитый в учебе Ленин. Сережа просил у учителей разрешения посидеть в пустом классе или оставался в школьной библиотеке и делал свои задания. Добрая пожилая библиотекарша кормила мальчика бутербродами со свежей колбасой. Сереже было очень стыдно есть ее обед, но и удержаться он не мог — дома питались крупами и макаронами, мясо на стол попадало редко. Еще тогда Сережа дал слово, что обязательно вырвется из нищеты сам и никогда не допустит такой жизни для своих детей. Он старательно учился, очень рано пошел работать — уже с тринадцати лет помогал почтальоншам разносить по утрам журналы и газеты, потом раздавал у метро листовки, в пятнадцать устроился на выходные курьером. Дома его никто не ждал, у матери и так хватало забот, поэтому Сережа допоздна засиживался в офисе, работал сверхурочно, помогал коллегам и быстро завоевал репутацию очень старательного сотрудника с прекрасным характером. Потом умер отец. Мама окончательно опустила руки. Жили на детское пособие и зарплату Сережи. Соседи отдавали детям старые вещи, мама благодарила. Со смертью мужа она как будто потеряла интерес ко всему происходящему и окончательно превратилась в старуху. Тенью бродила по квартире, кое-как еще заботилась о питании детей, но уже не занималась воспитанием. Сережа уговаривал ее так и этак, но только с годами Вера стала немного выходить из состояния полного равнодушия к окружающему миру. И однажды вспомнила про своих институтских подруг — Лизу и Марину.

— Может быть, они помогут мне как-то? Хоть на работу на хорошую устроиться? Наверное, у самих жизнь налаженная.

Сначала Вера позвонила Марине и долго не могла поверить, что ее яркая подруга, такая статная, пышущая здоровьем, умерла от диабета.

Лизе она даже боялась звонить — вдруг и с Лизой что-нибудь случилось. Но все-таки позвонила.

Лиза очень обрадовалась подруге. А уж когда Вера осторожно, но внятно намекнула на прошлую услугу, выразила готовность немедленно начать выражать свою благодарность. Так Сережа и познакомился с Елизаветой Аркадьевной — она навещала его маму каждую среду, приносила еду, одежду и обувь для детишек, покупала игрушки и книжки. Для Веры она искала подходящую работу, старшей девочке нашла по знакомству недорогого репетитора — подготовиться в институт, а младших мальчишек водила в цирк и зоопарк. Сначала Лиза чувствовала себя неловко, злилась и боялась, что Вера начнет ее шантажировать, как только она откажется давать деньги или покупать вещи. Но постепенно Лиза привязалась к детишкам, начала жалеть постаревшую и вылинявшую Веру, а помогать оказалось даже приятно. Жаль, что приходилось скрывать визиты от мужа, — и потому, что Лиза не собиралась рассказывать ему о Вериной давней помощи в очень некрасивой истории, и потому, что Николай, муж Веры, крупно поругался с Анатолием. На религиозной почве, кстати. Как любой фанатик, он истово проповедовал свой образ жизни, как единственно правильный, и довольно грубо лез в дела окружающих. Непрошеных советов Анатолий не выносил и однажды попросил Лизу никогда больше не приглашать на праздники семейство Авдеевых. Поскольку Николай тоже рвался оградить жену от общения со старыми подругами, незаметно Лиза и Вера перестали созваниваться даже на Новый год и на дни рождения. На вечера выпускников Вера тоже не приходила.