Даниэла Стил - Чарлз-стрит 44

— А чего хочет сам Йен? — тихо спросила Франческа.

— Он боится, что мать умрет, если его не будет рядом. Он спас ее уже во второй раз. Но когда-нибудь просто не успеет, и она умрет у него на глазах, не успев выпустить из рук шприц… — По щекам Криса покатились слезы, Франческа вскочила и порывисто обняла его.

— Хотите, я схожу завтра с вами в суд? В одиночку выдержать такое нелегко…

Крис покачал головой:

— Мне не привыкать. Спасибо, но я не хочу взваливать на вас такую обузу. Это мои проблемы, а не ваши. И все-таки спасибо за предложение… и за дружбу. Хорошо еще, судья разрешил не приводить в суд Йена. Никаких осложнений не предвидится, только решится вопрос о временной опеке, пока мать Йена на реабилитации. Вряд ли ее адвокат найдет что сказать после вчерашнего… — Воспоминания об этом были мучительными не только для Йена, но и для Криса — Франческа видела это по его глазам. Теперь она понимала, почему Крис так ценит одиночество. Очевидно, он слишком серьезно травмирован жизнью с бывшей женой. Крис признался, что сейчас хочет лишь одного: жить тихо и мирно вместе с Йеном. Он уже прошел сквозь ад, и самое страшное, что тот же ад видел Йен. Но Крис понимал: если он попытается навсегда отнять мальчика у матери и добьется своего, Йен всю жизнь будет винить себя за то, что в решающий момент его не оказалось рядом с матерью. Эти воспоминания станут для него кошмаром. Йен с матерью поменялись ролями: опекал он, в роли ребенка выступала она.

Разговор продолжался еще несколько минут, Франческа заверила собеседника, что ему вовсе незачем съезжать отсюда. Не зная, как ее благодарить, Крис вернулся к себе. Прошлой ночью им с Йеном так и не удалось сомкнуть глаз, а сегодня мальчику снились страшные сны. Франческа слышала, как он вскрикивает и успокаивается под низкий рокот отцовского голоса. Франческу не покидала жалость к ним обоим.

Рано утром Крис собрался в суд, на заседание по вопросу временной опеки, а Мария вызвалась побыть с Йеном. Крис надел темный костюм с галстуком, таким серьезным Франческа еще никогда его не видела. Мысленно желая ему удачи, она смотрела, как Крис садится в такси, торопясь на встречу со своим адвокатом. Такие появления в суде стали для него привычным делом. Йен тоже хорошо знал, что предстоит его отцу: так он и объяснил Марии и Франческе, которые пытались отвлечь мальчика разговором в кухне. Йен объяснил, что, пока мама не выйдет из больницы, он поживет с отцом, а потом обязательно вернется присматривать за ней, иначе она может умереть. Таких недетски печальных глаз, как у Йена в эту минуту, Франческа никогда не видела. Накануне вечером она узнала от Криса, что Йен дважды в неделю ходит к психоаналитику, чтобы хоть немного смягчить травму повседневной жизни. Франческа считала, что так мучить ребенка, а тем более шантажировать им отца — преступление.

Тем утром Йен, получив разрешение отца, поговорил с матерью по телефону. Оба знали, что из реабилитационного центра мать не сможет звонить ему до тех пор, пока не вылечится и ее не выпишут. Возможно, пройдут месяцы, прежде чем они снова сумеют поговорить, — от этой мысли ему каждый раз делалось тоскливо. Грустный и подавленный, он согласился посидеть на коленях у Марии, а потом пристроился под боком у Франчески и уснул. Когда в одиннадцать домой вернулся Крис, мальчик еще дремал. Как и ожидалось, судья отдал Йена под временную опеку отцу. Шепотом поблагодарив Франческу и Марию, Крис подхватил сына на руки и понес в комнату, надеясь, что сон поможет восстановить душевное равновесие им обоим. Все еще потрясенная случившимся Франческа ушла в галерею, но целый день думала только об отце и сыне. Ей хотелось хоть чем-нибудь помочь им, но чем? Разве что побыть рядом. Все живущие в доме на удивление быстро сдружились. Сдавая комнаты, на такую удачу Франческа не рассчитывала. Казалось, все обитатели дома номер 44 по Чарлз-стрит стали одной семьей.

Как только Йен начал проводить в доме на Чарлз-стрит все время, атмосфера в нем изменилась — точно так же, как менялась с появлением очередного жильца. Теперь это был настоящий дом и семья, центром которой стал ребенок. Мария готовила еду и присматривала за Йеном, когда Крис был слишком занят, чтобы побыть с сыном после школы. Франческа брала мальчика с собой в галерею, а по выходным водила куда-нибудь. Йену нравилось бродить по галерее, знакомиться с постоянно заглядывающими туда художниками и рассматривать картины. А Эйлин продемонстрировала талант педагога, затевала с Йеном удивительные игры и учила его делать птичек-оригами. Под руководством Эйлин все обитатели дома однажды в выходной день смастерили кукол из папье-маше, перевернув вверх дном всю кухню. Но куклы получились замечательными, Йен пришел в восторг. Как оказалось, Эйлин наделена даром ладить с детьми, Йен ходил за ней хвостиком, словно за гаммельнским крысоловом. Эйлин уводила его к себе наверх и часами читала ему любимые книжки, за что Крис был безмерно благодарен девушке. Йен слушал ее, затаив дыхание.

Вместе с мальчиком все обитатели дома красили пасхальные яйца и укладывали в корзиночки вместе с яркой целлофановой «соломкой». Всеми принадлежностями их обеспечила Эйлин. У Йена вдруг появилась бабушка и две тети. На пасхальный ужин пришли гости — отец Франчески и Эйвери. Мария блеснула своим мастерством, выставив на стол великолепный окорок в окружении расписных яиц, одно из которых, гигантское шоколадное, предназначалось на десерт Йену. Несколько раз мальчик навещал бабушку с материнской стороны, Крис и не думал препятствовать этому, но лишь в доме на Чарлз-стрит Йен чувствовал себя по-настоящему любимым, именно здесь он вновь начал улыбаться. Женщины дома окружили его заботой каждая на свой лад, и мальчик привязался к ним.

Крис сиял, наблюдая, как оттаивает душой сын, до тех пор, пока не пришел май и его не вызвали в суд, куда явилась и мать Йена, уже покинувшая реабилитационный центр. Она желала видеть сына у себя дома. Из здания суда Крис вышел с совершенно серым, осунувшимся лицом, а когда вернулся домой, на него было страшно смотреть. Его бывшая жена снова обратилась за помощью к своему могущественному отцу и убедила судью. Криса обязали на следующий день отвезти Йена к ней и снова перейти к режиму встреч, которого они придерживались, пока мать Йена не попала в больницу. Худший кошмар Криса повторился. Его бывшая жена в суде имела ангельский вид и старательно изображала раскаяние.

Прощаясь с обитателями дома на Чарлз-стрит, Йен был подавлен.

— Ты же опять придешь к нам в следующие выходные, — напомнила ему Мария. — И мы испечем миндальное печенье. До встречи, Йен! — Она поцеловала мальчика на прощание, Франческа обняла его, чувствуя, как в горле застрял комок величиной с кулак. Эйлин подарила маленькому подопечному своего плюшевого медвежонка. Крис посадил сына в такси и увез, а три женщины, возвращаясь в дом, плакали не стесняясь. У вернувшегося Криса вид был опустошенный. Франческа заподозрила, что он едва держится на ногах, и оказалась права: поднявшись к себе, Крис сразу лег и был вынужден провести в постели два дня. Мария пыталась утешить его, нося наверх подносы с едой, но у Криса кусок не шел в горло. Он впал в тяжелую депрессию, от тревоги его подташнивало. А если с Йеном что-то случилось? Вдруг мать случайно или намеренно подвергла его риску? Только на следующей неделе в выходные, когда пришла очередь Криса проводить их с сыном, он немного ожил. Все скучали по Йену, в доме воцарились тишина и уныние.