Даниэла Стил - Чарлз-стрит 44

Из полиции Франческе сообщили, что Брэду предъявили обвинения и отдали под суд. По совету государственного адвоката он заявил о своей невиновности, настаивал на своем праве выступить в собственную защиту, в конечном итоге был готов даже на сделку с признанием вины. Но поскольку речь шла о хладнокровном убийстве, адвокат мало чем мог помочь Брэду. Первые же результаты анализа ДНК подтвердили его причастность к убийству. Расследование могло занять целый год, все это время Брэду предстояло провести в тюрьме, об освобождении под залог и речи быть не могло. Франческе вспомнилась бывшая жена Криса, которая тоже ждала суда, сидя в тюрьме. От ее имени адвокаты уже не раз пытались заключить сделку, но районный прокурор приложил все старания, чтобы не дать обвиняемой и на этот раз сорваться с крючка. Она несла ответственность за погибшего наркомана, вместе с которым употребляла наркотики и которого снабжала ими. Бедный Йен был вынужден видеть эту страшную сцену, на его глазах умер человек, а потом чуть не умерла его мать. Мальчик рассказал Крису, что видел, как оба вкололи себе дозу, — он знал, что это такое, потому что видел и раньше. Все эти подробности Крис собирался представить в суде, во время слушания дела об опеке. Он не желал, чтобы его сын жил с женщиной, прямо в его присутствии употребляющей наркотики, пусть даже эта женщина — его мать, не желал, чтобы Йена окружали наркоторговцы и наркоманы. Мало того, Крис собирался просить, чтобы свидания матери с Йеном после ее освобождения из тюрьмы проходили только под надзором. Йен больше не должен был оставаться с ней наедине. Крис даже не надеялся, что она вылечится: этого никогда не будет, сколько бы раз она ни лежала в клинике. Ее родители мечтали, чтобы она исцелилась, Крис тоже, но их мечтам не суждено было сбыться. Болезнь зашла слишком далеко, Ким было уже на все наплевать. Ее волновало одно — наркотики, по любой цене. Точно так же Эйлин стремилась во что бы то ни стало встречаться с Брэдом. Он был ее наркотиком, таким же смертельно опасным, как героин для друга Ким. Теперь и Эйлин, и этот безвестный наркоман были мертвы.

Несколько раз Крис звонил Франческе с Виньярда, боясь, что в одиночестве она снова впадет в депрессию. К тому времени Франческа уже вернулась домой. Ее голос звучал тускло, но она уверяла Криса, что у нее все в порядке. И старалась не проговориться, с каким нетерпением ждет возвращения его и Марии в Нью-Йорк и каким тягостным ей кажется одиночество.

Мария не спешила возвращаться в город, понимала причины своей медлительности, и ей становилось грустно. Она так и не поделилась своими хорошими новостями с Франческой, считая момент неподходящим. Тем не менее они с Шарлем-Эдуаром были счастливы в Вермонте, исследуя грани взаимоотношений, прежде недоступные им. Теперь, когда он занялся разводом, все препятствия на их пути исчезли. Дважды он звонил из Вермонта своему адвокату и убеждался, что процесс идет. Жена Шарля-Эдуара хотела развестись как можно быстрее, чтобы выйти за своего избранника. Она требовала половину имущества, принадлежащего мужу, и он считал, что после тридцати лет совместной жизни это справедливо. Марии он объяснил, что вполне может позволить себе отдать половину имущества Ариэль и по-прежнему вести безбедную жизнь. Обоих это устраивало, Мария ничего не хотела от него — кроме маленьких радостей общения, которые они уже начали дарить друг другу. Мария и вправду не думала, что после Джона у нее еще будут мужчины. Случившееся стало для нее сюрпризом, к переменам в жизни пришлось приспосабливаться, но, к счастью, оба обладали достаточной гибкостью и были терпимы к причудам и привычкам близких. Оба были добры, умели радоваться жизни и любить, особенно теперь, когда стали не просто друзьями. Шарль-Эдуар не передумал жениться и продолжал уговаривать Марию. А она оставалась тверда в своем решении: пусть сначала докажет, что он способен и готов хранить верность ей. Прожив в счастливом браке с Джоном тридцать шесть лет, она не собиралась ни выходить за ловеласа, ни даже просто быть с ним. А Шарль-Эдуар всю жизнь изменял жене и не скрывал этого. Он считал, что это цивилизованное решение проблемы и следствие его нелюбви к жене. Мария не спорила, но не хотела связывать судьбу с человеком, который заводит романы на стороне. Шарль-Эдуар клялся, что больше ничего подобного не повторится.

Они чудесно проводили время в Вермонте, ездили по окрестностям, поднялись в кабинке канатной дороги в горы и город Стоув, побывали в Нью-Гемпшире. Пробовали и омаров, и простую еду в местных гостиницах, бродили по фермерским рынкам и готовили по очереди, а иногда и вместе, помогая друг другу. Им было некогда скучать: они уточняли рецепты для будущей книги, работали в саду, собирали цветы, подолгу гуляли, купались в ближайшем озере, рыбачили и готовили свой улов, бродили босиком по ручьям и не реже раза в день занимались любовью, чему не переставала удивляться Мария. Она и не думала, что такая бурная сексуальная жизнь возможна в их возрасте. Шарль-Эдуар поражал ее мужской силой, молодым задором и выносливостью. От его внимания и взаимной любви Мария расцвела. Единственным темным пятном в этой череде счастливых дней стало известие о смерти Эйлин. Оно глубоко опечалило Марию, и они с Шарлем-Эдуаром поспешили в церковь, чтобы помолиться за девушку. Ставя за нее свечку, Мария расплакалась, понимая, как ей будет недоставать Эйлин. Она задумалась: отважится ли Франческа искать ей замену?

К тому времени, как в конце выходных после Дня труда Шарль-Эдуар и Мария решили перебраться из Вермонта в Нью-Йорк, она окрепла, загорела и была безмятежно счастлива, а его ярко-голубые глаза сияли на загорелом лице, под крылом белых волос. Одетый в голубую рубашку, джинсы и эспадрильи, с красным свитером на плечах, он вышел из машины, остановившейся перед домом номер сорок четыре на Чарлз-стрит, и принялся разгружать чемоданы, пакеты свежих овощей и фруктов из сада Марии и с вермонтского рынка. Вздохнув, Мария обвела взглядом дом, думая о том, что без Эйлин он будет совсем другим. Девушка придавала ему очарование молодости.

Крис и Йен были дома и сразу услышали, что кто-то приехал. Спустившись в холл, они с удивлением увидели Шарля-Эдуара, который явно прибыл из Вермонта вместе с Марией. Крис понял, в чем дело, заметив, какие у обоих счастливые лица, и уже в который раз пожалел о том, что француз женат. Эти двое казались идеальной парой.

— Добро пожаловать домой! — воскликнул Крис, спускаясь по ступенькам. Йен держал в руках печенье, под носом у него белели молочные усы. Он широко улыбнулся Марии и кинулся в раскрытые объятия Шарля-Эдуара.

— У меня в ухе яйцо! — с ходу объявил мальчик, но француз вынул вместо яйца монетку и вручил ему.