Фред Стюарт - Остров Эллис

Кетлин нервно теребила в руках новую кожаную сумочку. Единственным украшением офиса был десяток вставленных в рамки фотографий, на которых были изображены ежегодные пикники Компании по грузоперевозкам, фотографии местных политиков (преимущественно, ирландцев и обязательно в котелках), вставленная в рамку грамота от Ирландской Общины, свидетельствующая о почтении к Кейзи.

Кабинет был по-своему старомоден, как и Кетлин, которая при том, что всегда была одета «респектабельно», в ее понимании, не могла претендовать на наличие у нее собственного вкуса, и выглядела именно такой, какой и была — с седыми прядями волос ирландско-американская домашняя хозяйка. И, если у нее и был какой-то чисто женский интерес к нарядам, она щедро перенесла его на Джорджи. А с тех пор, как Джорджи ослепла, ее тетка и Бриджит целиком посвятили себя ее туалетам. И тем, что Джорджи всегда выглядела элегантно одетой, она полностью была обязана заботам и деньгам Кетлин и вкусу Бриджит.

В тот момент, когда Кейзи положил трубку, Кетлин разрыдалась.

— Случилось нечто ужасное, — начала она. — И ты должен остановить это, Кейзи. Я не допущу, чтобы этой молоденькой девушке сломали всю жизнь!

— Что остановить?

— После того, как ты ушел, сегодня утром Джорджи мне рассказала. Она легла поздно, потому что вернулась домой после полуночи… Я знала, что она попадет в беду. Я знала!

— Не могла бы ты успокоиться? — прорычал он.

— Она хочет выйти замуж за этого итальяшку!

— Санторелли?! — воскликнул изумленный Кейзи.

— Именно. О, это была моя ошибка. Мне не следовало пускать ее с ним, но ей так нравились эти серии… — она достала платок из кармана и вытерла нос. — Она такая юная, такая невинная. Эта девочка ничего не знает о мужчинах, и только Бог знает, что он с ней может сделать. О, я не могу поверить, что это все случилось…

— А теперь остановись на минутку. Что плохого в этом Санторелли?

Она подняла на него глаза.

— Не верю своим ушам!

— Может, пришло время Джорджи выйти замуж, особенно после того, как это сделала Бриджит. И если они любят друг друга… — начал он.

— О! — всхлипнула его жена. — Что эта девочка знает о любви? Она никогда не влюблялась ни в одного мужчину в своей жизни. Она — слепая, Кейзи! Ее надо оберегать. А этот… этот итальянец… ну, ты знаешь, какие они… И я боюсь, что он уже кое-что с ней сделал…

Кейзи выглядел озадаченным.

— Думаешь, он…

Кетлин подняла руки, чтобы он не продолжал.

— Молю Бога, что это не так. Но почему вдруг этот внезапный разговор о замужестве? О, Кейзи, ты должен что-то предпринять. Избавься от него! Мы найдем Джорджи приличного мужа, мы найдем ей ирландского парня, но избавься от этого ужасного…

Она разрыдалась. Кейзи, который не выносил проявлений никаких эмоций, кроме гнева, весь надулся.

— Прекрати, сейчас же, — прорычал он.

— Но она мне, как дочь, — всхлипывала она. — Бедная беспомощная девочка…

— Джорджи не беспомощная, и ты прекрасно знаешь. Меня даже удивляет, как она сумела приспособиться к этому миру… — сказал он.

— На чьей ты стороне? — почти закричала Кетлин. — Я не хочу, чтобы она выходила замуж за этого итальяшку.

И она снова разрыдалась.

Кейзи медленно поднялся из-за стола, разглядывая висевшие у него на стене фотографии политических деятелей. Когда он остановился взглядом на Арчи О'Мелли, он уже знал, что делать. А когда Кейзи решал вступить в игру, он играл грубо.

— Хорошо, я позабочусь об этом, — сказал он. — Есть один путь выкинуть его из нашей жизни. Перестань рыдать.

— Что ты собираешься делать?

— Это тебя уже не касается. А теперь убирайся отсюда. У меня много работы. И ни в коем случае, не говори Джорджи, что ты приходила ко мне. Я не хочу, чтобы она держала на меня обиду.

Кетлин встала.

— Ты хороший человек, Кейзи О'Доннелл.

— Ладно, ладно, — проворчал он, — на самом деле, этот Санторелли вторгается в мою область грузоперевозок.

Арчи О'Мелли был другом Кейзи, и у него были связи в Иммиграционной службе.

В год кометы Галлея умерли Марк Твен и Лев Толстой, Джон Рид планировал переехать в Гринвич Виллидж, Стравинский передал Дягилеву для постановки «Жар-птицу», Линн Фонтейн все еще играл эпизодическую роль в пьесе «Мистер Приди и графиня», Дуглас Фербенкс прославился в нашумевшей комедии «Юнец», а Франклин Рузвельт прошел в сенат штата Нью-Йорк. И в том же году Нелли Байфилд в своем доме на Сниффен Корт устраивала небольшой ужин, чуть не обернувшийся большой бедой.

Большинство приглашенных, кроме ее любовника Терри Биллингса, принадлежали к театральной среде: честолюбивые актеры и актрисы, всеми силами карабкавшиеся вверх. До бесконечности они могли болтать о шоу-бизнесе, о распределении ролей, злобно завидуя успеху других актеров и с садистской зловредностью смакуя неудачи друзей. Это была компания хорошо одетых и превосходно выглядевших людей. Фанни обносила их коктейлями в гостиной, когда послышался звонок в дверь.

— Это, должно быть, Джейк, — сказала Нелли, отходя от Терри.

— Кто это Джейк? — спросил молодой банкир, являвшийся вторым вице-президентом банка Нью-Йорка.

— Ты все время повторяешь «Кто это Джейк?». Джейк Рубин, композитор, который пишет песни.

— Ты пригласила его?

— Это мой вечер, дорогой. Я сама открою, Фанни, — сказала она.

Она вышла в холл и открыла дверь. Это, действительно, был Джейк: выглядевший в смокинге очень празднично. С улыбкой он протянул ей бутылку «Мадам Клико» с обвязанной вокруг горлышка ленточкой.

— Спасибо, что пригласили меня, — сказал он.

— Мне хотелось, чтобы вы увидели мой дом. О, Джейк! Это мне? Великолепное шампанское! Благодарю.

Она закрыла дверь и повела его в гостиную.

— У меня сегодня здесь несколько очень миленьких актрис, — произнесла она, беря его за руки. — Надеюсь, вы захватили свою записную книжку, чтобы записать адреса.

— Я уже знаю тот единственный адрес, который меня интересует, — Сниффен Корт.

— Ой, Джейк! Как это мило. Но только бы Терри не услышал это. Он ужасно ревнив и может быть очень злым!

Она остановила его на ступеньках, которые вели в гостиную.

— Послушайте все! Перед вами совершенно необыкновенный человек, написавший для меня самую прекрасную песню — Джейк Рубин.

Она провела его по комнате, знакомя с каждым, и, наконец, подвела его к Терри.

— А это Терри Биллингс, о котором я вам уже говорила, — сказала она. — Терри, это Джейк Рубин.

Терри, чьи лоснящиеся волосы были разделены на прямой пробор, стоял облокотившись о рояль. Он не выпрямился и не сделал попытки даже протянуть ему руку. Его узкое красивое лицо смотрело на Джейка с оскорбительным высокомерием выходца Йельского университета, имеющего отца с состоянием в пять миллионов долларов.