Анжела Марко - Мануэла

— Ничего страшного. Просто я хотел вам предложить… если вы хотите взглянуть на мадам Герреро, то сейчас это можно сделать.

— Завтра утром я буду здесь, — предупредил ее Эмилио.

— Хорошо, — кивнула Исабель и устремилась за доктором Вергарой.

Фернандо, расстроенный, вышел из клиники и долго сидел сначала перед входом, на скамейке, в небольшом парке, а потом, подумав, что его может увидеть здесь Эмилио, перебрался в машину и продолжал ожидать там. Он не понимал, что с ним происходит. Он влюбился, как мальчишка, и ничего не мог поделать со своими чувствами. Он не в силах был приказать своему сердцу забыть Исабель. Присутствие рядом с ней Эмилио делало его просто несчастным. Эмилио бесил его своей уверенностью, что он имеет все права на Исабель. К сожалению, пока так оно и было. Исабель терпела рядом с собой именно Эмилио.

Фернандо завел мотор и поехал куда глаза глядят. Машину он вел бездумно, автоматически переключал скорости, тормозил перед светофорами и очнулся лишь тогда, когда понял, что остановил машину перед входом в ресторанчик, где любил проводить иногда вечера. Найдя место для стоянки машины, Фернандо направился в заведение. Войдя, он окинул небольшой полутемный зальчик взглядом. Не заметив никого из знакомых, подошел к бару, кивнул бармену, который его прекрасно знал как постоянного посетителя.

— Мне как всегда, — бросил Фернандо, усаживаясь на высокий табурет. Облокотившись на стойку, он устало провел руками по лицу, будто пытаясь прогнать непонятную тяжесть из головы. Но вскоре понял, что надо прогонять тяжелые мысли, тогда и голова будет легкая.

Посетители ресторанчика, в основном, публика привычная. Молодые парочки, слишком увлеченные собой, молодежь из университета, девицы в вызывающе открытых нарядах. Тут нравилось всегда Фернандо тем, что никогда не было шумно. Таковы были здешние правила. И все посетители это понимали и принимали.

— Фернандо! — раздался вдруг негромкий возглас. Обернувшись, Фернандо увидел Антонио и припомнил, что тот обиделся на Терезу и решил объявить ей бойкот. — «Интересно, надолго ли его хватит?» — подумал Фернандо, зная, что сестра очень нравится Антонио и что она не из тех женщин, какие разрешают так запросто забыть себя. Антонио поднялся из-за столика, за которым, кроме него, сидели две незнакомые девушки. Те бросали в сторону Фернандо любопытные взгляды и пересмеивались.

— А я звонил тебе недавно домой, и мне сказали, что ты отправился в неизвестном направлении, — сообщил Антонио. Он был рад видеть Фернандо. Но эта радость могла происходить и от выпивки. А выпито было немало, если судить по блеску глаз приятеля.

— Как дела, Антонио? — спросил у него Фернандо, устало потягиваясь.

— Ты знаешь, Фернандо, тебя мне послало само небо, — шепнул ему Антонио вместо ответа. — Повернись и посмотри на тот столик, за которым я сижу. — Он незаметно кивнул в сторону столика и подмигнул Фернандо. — Видишь, там две очень прелестные сеньориты, которые просто жаждут познакомиться с самым знаменитый плейбоем нашего города.

— Антонио, конечно, очень жаль, но сегодня мне не до этого, — покачал головой Фернандо, даже не взглянув на девушек.

— Фернандо, что с тобой происходит? — воскликнул пораженный отказом, немного обиженный Антонио. — Раньше ты был не прочь поддержать меня в таких переделках. Что я буду делать один с двумя сеньоритами? Ты пойми, обстановка просто требует твоего присутствия. Посмотри, какие очаровательные крошки! Может, передумаешь?

— Нет, Антонио, извини, но мне сегодня не до этого. Можешь даже не уговаривать, — Фернандо категорически отказывался от приятного приключения. — Я зашел сюда лишь для того, чтобы выпить коктейль.

— Хорошо. — Антонио стоял с расстроенным видом. — А что же мне им сказать? Может быть, посоветуешь?

— Не знаю, — пожал плечами Фернандо и взял со стойки стакан с коктейлем, который приготовил ему бармен. — Скажи, что я только что вернулся с похорон любимой тетушки, хотя, нет-нет, тетушку не надо, я ее слишком люблю и боюсь даже в шутку говорить о ее смерти. — Он отхлебнул коктейля. — Антонио, придумай что-нибудь! — воскликнул он. — Скажи им, что я в угнетенном состоянии, или нечто в этом роде.

— Если я им скажу, то будет еще хуже, — пригрозил ему шутливо Антонио. — Они тогда непременно захотят утешить тебя, заставить забыть о плохом, воодушевить.

— Ты что, не знаешь женщин? — спросил Фернандо.

— Вообще-то всегда считал, что знаю, — усмехнулся Антонио, заинтересованный фразой Фернандо.

— А я вот до сегодняшнего дня тоже так думал, но теперь не очень уверен в этом, — произнес Фернандо, допил свой коктейль и хлопнул его по плечу. — Желаю успеха! Я уверен, что ты и один прекрасно справишься, Антонио! — Он махнул рукой в сторону столика с сеньоритами и быстро вышел из ресторана. Антонио ничего не успел ему сказать, чтобы удержать.

— Фернандо! Фернандо! — попытался он крикнуть ему вслед, но понял, что его старания бесполезны.

На экране осциллографа бежала ломаная линия с неравными всплесками, отражающая работу сердца мадам Герреро. Женщина лежала рядом с прибором на кровати, и внешний вид ее говорил о том, что она находится на грани жизни и смерти. Черты лица ее еще больше заострились и приняли землистый оттенок.

Жалюзи наглухо закрывали вид на улицу. В палате стояла тяжелая, тягучая тишина, даже попискивание осциллографа, кажется, не нарушало ее. Исабель стояла возле постели мадам Герреро, вглядывалась в лицо больной. Тишина палаты подавляла девушку. Ей начинало казаться, что она находится здесь уже целую вечность.

В палату тихо вошла Бернарда. Девушке вдруг стало зябко, и она обхватила свои плечи руками, пытаясь согреться.

— Исабель, может быть, отдохнешь хоть немного? — спросила Бернарда, касаясь рукой ее локтя. Она боялась дотрагиваться до Исабель, боялась, что та вновь отшатнется от нее, как от прокаженной.

И все равно Бернарда почувствовала, что даже от такого легкого, едва ощутимого прикосновения Исабель напряглась. Бернарда тотчас же убрала руку.

— Нет, со мной все в порядке, — холодно ответила Исабель, даже не посмотрев в ее сторону. Взгляд девушки был прикован к бегущей на экране осциллографа линии.

— Можно мне остаться с тобой? — робко спросила Бернарда.

— В этом нет необходимости, — отказалась Исабель. — Там снаружи есть кресло, в нем тебе будет удобнее, — отослала она Бернарду в соседнюю комнату.

— Как хочешь, — потерянно ответила Бернарда и вышла.

Лицо мадам Герреро по-прежнему оставалось неподвижным, дыхание ее было столь слабым, что почти не угадывалось. Порой Исабель казалось, что перед ней лежит манекен. Мысли о том, что мадам Герреро уже мертва, она со страхом отгоняла от себя, с надеждой глядя на экран осциллографа, который являлся сейчас единственным доказательством того, что сердце матери еще продолжает биться.