Даниэла Стил - Негодяй

Блейк чувствовал себя на седьмом небе от счастья, когда лег с Арабеллой в огромную ванну и она, усевшись на него верхом, начала бешеную скачку. Он застонал от острого наслаждения и кончил в нее — уже в четвертый раз за эту ночь. Арабелла звонко засмеялась своим переливчатым волшебным смехом, который Блейк впервые услышал в Кенсингтонском дворце, когда она предстала перед ним в образе лесной нимфы, лишив его покоя навсегда. Блейк не знал, что овладело им — любовь или безумие, но он хотел, чтобы это состояние длилось вечно.

В пятницу вечером Чарлз и Максин снова ужинали в ресторане «Ла Гренуй». Они оба заказали лобстеров и изысканное ризотто с белыми трюфелями, которое подействовало на них как афродизиак — препарат, усиливающий сексуальное возбуждение. Максин наслаждалась отличной едой и умными, серьезными речами собеседника. Чарлз, несомненно, обладал хорошим чувством юмора, но умел сдерживаться.

Он предпочитал все в своей жизни заранее обдумывать и планировать во избежание неприятных неожиданностей. Максин тоже стремилась к этому, но с Блейком никак не удавался размеренный образ жизни. Впрочем, Максин и после развода не могла уйти от проблем и сюрпризов, которые ей постоянно преподносили дети. С ними ей оставалось только мечтать о покое и размеренности. Тем не менее Максин и Чарлз по своим характерам и взглядам на жизнь прекрасно подходили друг другу. Чарлз был ближе к идеалу мужчины, о котором мечтала Максин. То, что Чарлзу не хватало непосредственности и импульсивности, свойственных Блейку, шло ему только на пользу. Кроме того, Чарлз был привлекательным мужчиной. Максин тянуло к нему.

В такси они обсуждали ужин, и Чарлз пообещал в следующий раз пригласить Максин в «Ле Серк» или «Кафе Булю», свои любимые заведения, в которых он был завсегдатаем. В этот момент раздался звонок мобильника. Максин сначала подумала, что это звонят ее дети, но это оказалась доктор Тельма Уошингтон. Она опекала постоянных пациентов Максин в выходные дни и звонила только в экстренных случаях.

Максин встревожилась:

— Что случилось?

Недовольный Чарлз внимательно следил за выражением ее лица, надеясь, что не произошло ничего чрезвычайного. Максин несколько секунд молча слушала, а затем с мрачным видом закрыла глаза.

Чарлз насторожился. Неужели их приятный вечер прервется?

— Сколько кубиков крови вы ей перелили? — наконец произнесла Максин и снова замолчала, слушая ответ. Через минуту она воскликнула: — Вызовите другого реаниматолога! Вот черт… Ну хорошо, я сейчас приеду. — Повернувшись к Чарлзу, она бросила на него извиняющийся взгляд: — Мне очень жаль прерывать наш прекрасный вечер, но меня ждут в клинике «Пресвитерианин Колумбии». Туда только что поступила одна из моих пациенток. Заезжать домой и переодеваться некогда. Могу высадить вас где-нибудь по дороге.

Мысли Максин были уже далеко отсюда. Пятнадцатилетняя пациентка, которая наблюдалась у нее всего лишь несколько месяцев, совершила попытку самоубийства. Она находилась между жизнью и смертью. Максин должна была срочно отправиться в клинику, чтобы помочь девочке.

Чарлз стал серьезным и сказал, что она, конечно же, может распоряжаться такси по своему усмотрению.

— Я могу поехать с вами, — добавил он. — Может быть, и от меня будет какая-нибудь польза, во всяком случае, я всегда готов оказать вам моральную поддержку.

Чарлз мог только догадываться, что ждало их в клинике. Он никогда не сталкивался в своей практике с последствиями попыток суицида. А для Максин возвращение подростков с того света было обычным делом. Чарлз восхищался ею, но прекрасно отдавал себе отчет в том, что сам не смог бы тратить ежедневно так много энергии и душевных сил.

— Возможно, я проведу в клинике всю ночь, — предупредила Максин и поспешно добавила: — По крайней мере я надеюсь на это.

Если девочка умрет, ей незачем будет оставаться в больнице до утра.

— Меня это не смущает. Я ведь тоже врач и разбираюсь в вопросах медицины. А если слишком устану, то просто уеду домой.

Максин улыбнулась. Ей нравилось, что у них было много общего. Их крепко связывала профессия. Они назвали водителю адрес клиники, и машина повернула на север. Максин коротко ввела Чарлза в курс дела. Пятнадцатилетняя пациентка вскрыла себе вены на запястьях и вонзила в сердце кухонный нож. Казалось, гибель девочки неминуема, но случилось чудо: ее мать раньше обычного вернулась домой и обнаружила истекающую кровью дочь через несколько минут после того, как та попыталась свести счеты с жизнью. Прибывшие в спешном порядке медики «скорой помощи» сделали все, что могли. Они перелили девочке кровь, по дороге в клинику у нее дважды останавливалось сердце, но медикам удавалось снова восстановить его работу. Сейчас пациентка Максин находилась на грани смерти. Это была ее вторая попытка суицида.

— О Господи, оказывается, дети не останавливаются на полпути, они пытаются идти до конца! — воскликнул потрясенный рассказом Максин Чарлз. — А я думал, что они всего лишь имитируют попытки самоубийства, стремясь привлечь к себе внимание взрослых. Теперь я понимаю, что дети стараются действовать наверняка, ими действительно движет желание умереть.

Они говорили о проблемах подросткового суицида у входа в клинику. Максин, не теряя ни секунды, выскочила из машины. Поднявшись в отделение реанимации, она скинула пальто и надела белый халат прямо на короткое черное платье для коктейля. На ногах у нее оставались туфли на высоких каблуках. Разыскав Тельму и встретившись с бригадой «скорой помощи», Максин прошла в палату к своей пациентке. Осмотрев ее, она вызвала кардиохирурга и поговорила с персоналом и дежурившим в эту ночь заведующим отделением.

Запястья пациентки были уже перевязаны. Через пятнадцать минут пришел кардиохирург и распорядился, чтобы находящуюся в коме девочку отвезли в операционную. Пока санитары выполняли распоряжение, Максин вышла к родителям пациентки, чтобы успокоить их.

— Необыкновенная женщина, правда? — с восхищением сказал Чарлз, стоявшей рядом с ним в коридоре, Тельме.

Максин носилась по клинике как торнадо, успевая решать множество проблем. Тельма согласилась с Чарлзом. Ей нравилось, что он был высокого мнения о Максин.

— Как дела у Элоизы? — спросила Тельма, когда Максин наконец подошла к ним.

— Организм все еще борется. Будем надеяться на лучшее.

Максин говорила осторожно, в душе моля Бога о том, чтобы девочка осталась жива.

Прошло четыре часа. Элоиза, пациентка Максин, все еще находилась в операционной. Тельма уже уехала домой, а Чарлз, к удивлению Максин, оставался в клинике.