Даниэла Стил - Негодяй

Операция закончилась только в пять часов утра. Хирург вошел в ординаторскую с победной улыбкой.

— Я всегда говорил, что бывают чудеса, которые мы, простые смертные, не в силах объяснить, — сказал он, отвечая на немой вопрос в глазах Максин и Чарлза. — Девочка искромсала себя самым чудовищным образом. Она находилась на волосок от смерти. После операции, конечно, еще могут возникнуть осложнения, но, думаю, Элоиза будет жить, а это главное.

Максин взвизгнула от радости и в избытке чувств бросилась на шею Чарлза. Он с улыбкой обнял ее. Чарлз безмерно устал, но не жалел, что остался в клинике. Как врач, он с интересом наблюдал за действиями Максин и ее коллег.

Она поспешила утешить родителей Элоизы. В седьмом часу утра они с Чарлзом наконец покинули здание клиники. Максин пообещала навестить пациентку во второй половине дня. За Элоизой нужно было внимательно наблюдать, однако самое страшное осталось позади. Операция на сердце закончилась успешно, потеря крови тоже была восстановлена. Родители девочки вздохнули с облегчением. Максин проявляла сдержанный оптимизм, но интуиция подсказывала ей, что все будет хорошо. Они вырвали Элоизу из рук смерти.

— Не могу выразить, какое сильное впечатление произвела на меня ваша работа, — признался Чарлз.

Они сидели в такси. Он обнимал ее за плечи, а Максин доверчиво прижималась к нему. Как и Чарлз, она чувствовала себя разбитой от усталости, однако возбуждение после тяжелой ночи не прошло. Сейчас ей не удастся уснуть, а после полудня нужно снова ехать в клинику. Однако она привыкла к такому напряженному ритму жизни.

— Спасибо, — с улыбкой сказала Максин. — Я признательна вам за то, что вы остались в больнице. Ваше присутствие мне помогло. Думаю, мы одержали победу.

— Надеюсь на это. Ваш кардиохирург — просто супер, настоящий профессионал.

Чарлз считал, что Максин тоже высококлассный специалист, но не стал говорить об этом.

— Вы правы, — согласилась с ним Максин.

Такси остановилось у ее дома, и, выходя из машины, она вдруг почувствовала, как сильно устала. Ноги словно налились свинцом. Она с трудом передвигалась на высоких каблуках. На Максин все еще был белый медицинский халат поверх вечернего платья, пальто она несла в руках. Несмотря на бессонную ночь, Чарлз, как всегда, выглядел безупречно в темном костюме, белой рубашке и галстуке. Он предпочитал консервативный стиль одежды.

— По мне будто проехал дорожный каток, — пожаловалась Максин.

Чарлз засмеялся:

— По вашему внешнему виду этого не скажешь. Сегодня ночью вы действовали энергично.

— Спасибо за комплимент, но в том, что мы спасли девочку, заслуга не только моя, но и всей бригады. Кроме того, в нашем деле большую роль играет удача. Сегодня она была на нашей стороне, но порой отворачивается от нас. Я всегда стараюсь сделать все возможное и молюсь, чтобы Бог помог спасти пациента.

Чарлз с восхищением и уважением смотрел на Максин. В этот ранний час его вдруг охватило желание оказаться в постели вместе с этой удивительной женщиной и прижать ее к своей груди. Но Чарлз не мог отважиться на столь смелый шаг.

Наклонившись, он коснулся губами холодных губ Максин. Это все, что он мог позволить себе сейчас. И хотя они оба считали, что время для поцелуев еще не пришло, беспокойная ночь, проведенная в клинике, сблизила их. Чарлз еще раз поцеловал Максин — на этот раз более страстно, — и она ответила ему. Он обнял ее и прижал к себе.

— Я позвоню вам, — прошептал он.

Она кивнула и вошла в подъезд.

Максин долго сидела на кухне, размышляя о том, что произошло сегодня ночью и ранним утром. Конечно, попытка суицида Элоизы потрясла ее сильнее, чем поцелуй Чарлза. Но и последнее событие произвело на нее большое впечатление. Ей было приятно, что он решился на этот поцелуй. Чарлз казался ей теперь именно тем мужчиной, о котором она мечтала. Но поняв это, она испугалась. Найдется ли в ее напряженной, загруженной работой и заботами о детях жизни место для него? Эта мысль не давала Максин покоя.

Около девяти часов утра Максин прилегла отдохнуть. Дети еще спали, и она надеялась, что они не скоро встанут и дадут ей немного подремать. Поспав два часа, Максин поднялась и пошла на кухню, чтобы выпить кофе.

Максин была не готова к стычке с Дафной, когда та пронзила ее сердитым взглядом. Максин не понимала, какая муха укусила ее дочь, и решила выяснить это.

— Где ты пропадала всю ночь? — недовольным тоном спросила Дафна. Ее лицо пылало от гнева и негодования.

— В клинике. А почему ты разговариваешь со мной таким тоном? — с недоумением спросила Максин.

— Лжешь! Ты провела ночь с ним! — кипя яростью, воскликнула девочка.

В этот момент она походила на ревнивого любовника. Малейшее подозрение, что у матери появился поклонник, часто возбуждает в душе ребенка безумную ревность.

— «С ним», как ты выражаешься, я всего лишь поужинала в ресторане, — спокойно сказала Максин. — По дороге домой мне позвонили из клиники, куда доставили одну из моих пациенток, и я немедленно поехала туда. Надеюсь, что нам удалось спасти ее. — Максин часто рассказывала детям о пациентах, попавших в беду. — А в чем, собственно, дело, Дафна?

— Я тебе не верю. Ты провела всю ночь в его квартире. Ты спала с ним! — Она бросила эти слова в лицо матери.

Максин растерянно смотрела на дочь, не зная, что сказать. Для нее эта вспышка гнева явилась полной неожиданностью. Только теперь она начала понимать, с какими проблемами придется столкнуться, если она решит связать свою жизнь с Чарлзом.

— То, что ты сказала, может действительно когда-нибудь произойти. Но если в моей жизни наметятся серьезные перемены, я непременно дам тебе об этом знать. Однако на этот раз, Дафна, я и в самом деле была на работе. Ты не имеешь права обвинять меня во лжи.

В голосе Максин появились стальные нотки, и это сразу же отрезвило девочку, она сбавила тон.

— Почему я должна тебе верить? — спросила Дафна.

На кухню вышел Сэм и с беспокойством взглянул на сестру. Ему не нравилось, что Дафна грубит маме.

— Потому что я никогда не лгала тебе, — сердито ответила Максин, — и впредь не собираюсь этого делать. Я не принимаю твои обвинения. Они грубы, надуманны и нелепы. Прекрати дерзить мне и веди себя должным образом с матерью!

Максин резко повернулась и, не сказав больше ни слова, выбежала из кухни.

— Как тебе не стыдно! — накинулся Сэм на сестру. — Ты вывела маму из себя. Она устала после бессонной ночи и теперь весь день будет в плохом настроении. И за это мы должны благодарить тебя!

— Ничего ты не понимаешь! — огрызнулась Дафна и пулей вылетела из кухни.

Сэм, покачав головой, налил себе в глубокую тарелку жидкой каши. День обещал быть трудным.