Карен Робардс - Дитя любви

Но никогда в присутствии Ника, который так хорошо знает ее… Луэлла все еще стояла в дверях, явно не решаясь оставить Мэгги наедине с двумя столь настырными визитерами. Поймав ее взгляд, Мэгги слегка кивнула. Луэлла фыркнула и закрыла дверь.

– Так вот, я говорю тебе лично: уходи, – произнесла Мэгги, как только они остались одни. Лучший способ обороны – нападение. Эту жестокую истину она постигла еще в детстве. С гордо поднятой головой, глубоко засунув в карманы сжатые кулаки, она не мигая смотрела ему в глаза – холодная и неприступная, насколько это возможно.

– Что бы ни случилось – здравствуйте, проходите, садитесь. Так ведь? – Ничуть не смутившись подобным приемом, Ник направился к ней упругой походкой пантеры. Несмотря на яркий солнечный день, в комнате, где они находились, было сумеречно, поэтому она и решила встретиться с ним здесь. Она видела, как зеленые глаза его настороженно поблескивают, внимательно изучая ее лицо, шею, руки, стараясь отыскать подтверждение своим подозрениям. Но он их не отыщет.

– Ты говорил, что если я велю тебе убираться ко всем чертям, то ты так и сделаешь. Так вот, я говорю: убирайся.

Теперь он стоял совсем близко, глядя на нее сверху вниз и насмешливо улыбаясь.

– Ты ведь знаешь, как я не люблю, когда ты ругаешься. – Улыбка немного смягчила его лицо. – Я просто обязан поправить тебя.

Обескураженная его шутливым тоном, Мэгги поджала губы.

– Зачем ты все усложняешь? Я же говорю, что не хочу тебя видеть. Пожалуйста, уходи и больше не возвращайся.

– Можно подумать, что ты действительно этого хочешь.

– Я действительно этого хочу! Ну что еще сказать, чтобы ты поверил? Вон отсюда, мотай, сваливай, исчезни!

– Он бил тебя, Магдалена, да?

Такой прямой атаки она не ожидала. То, как тихо и осторожно он произнес это, лишило ее последних сил.

– Нет! То есть я не понимаю, о чем ты говоришь! Ты обещал, что уйдешь!

– Я соврал. – Он вплотную подошел к ней, и глаза его с пугающей внимательностью принялись исследовать каждый миллиметр ее кожи. Спиной она упиралась в камин, и отступать было некуда.

– Не смотри на меня так, болван несчастный, отойди – не выдержала Мэгги.

– Скажи правду, Магдалена. Это я, Ник. Я с тобой, разве ты забыла? – Обхватив ее голову, он повернул ее лицом к себе, так, чтобы она не могла избежать его взгляда.

Когда он коснулся раны на голове, Мэгги, не выдержав, вскрикнула и дернулась.

Глаза их встретились. Секунду, потрясенные неожиданным разоблачением, они молча смотрели друг на друга.

Мэгги лихорадочно соображала. Лгать уже нет смысла. С самого начала она прочитала по его лицу, что он знает. То, как он стоит, как задерживает дыхание, – все говорит об этом.

– Дай я посмотрю, – глухо произнес Ник.

– Не надо! – Она понимала, что сопротивляться безнадежно, и все-таки сопротивлялась. Обняв Мэгги за плечи, он притянул ее к себе.

– Не глупи, Магдалена. – Голос его звучал нетерпеливо и нежно, он как можно осторожнее старался преодолеть ее сопротивление. Позади она увидела хмурое лицо Линка.

– Пусть он посмотрит, девочка, – ласково сказал Линк. – Ведь мы оба любим тебя, ты забыла?

Нет, она не забыла и никогда не забывала, и у нее больше не было сил сопротивляться. Ник бережно раздвинул ее волосы, обнажив шрам, на который, она знала, было страшно смотреть, – длинный, неровный, побелевший. Когда Лайл ударил ее, сразу же хлынула кровь. Перед тем как уйти, он швырнул ей полотенце и велел замотать голову, – а то будет в крови с ног до головы и перепачкает ковер.

– Взгляни-ка, – повернулся Ник к брату. Линк подошел поближе, и братья мрачно переглянулись.

– Куда еще он ударил тебя, querida?

– Не важно. Правда, не важно. – Больше она не могла произнести ни слова. Теперь, когда Ник все узнал, она вдруг почувствовала себя смертельно усталой и слабой. И она понимала почему: как только раскрылась самая страшная и темная тайна ее жизни, тут же начали рушиться и ее решимость, сила воли, годами помогавшая ей хранить эту тайну, – словно некий сосуд вдруг дал течь.

– Нет, важно. Ты для меня – самое важное.

Да, это правда, она не сомневалась в его словах. Об этом говорили его лицо, глаза, руки, голос. Ноги у нее подкашивались, она уже не могла сдержать чувств, которые подавляла в себе годы. Наконец кто-то узнал, наконец появился кто-то, кого волнует, что с ней происходит, что она выстрадала.

Это Ник. Его это волнует.

Бессознательно она потрогала грудь, шею.

– Тебе здесь тоже больно? Можно расстегнуть?

В ответ Мэгги лишь молча кивнула. Ее била дрожь, и она еле держалась на ногах. Очень осторожно, стараясь не причинить ей лишней боли, Ник потянул вверх блузку, а когда начал расстегивать воротник, Линк, как джентльмен – кто бы мог подумать? – отвернулся.

– Он душил ее. – И Ник потрогал синеватые отметины от пальцев. Расстегнув блузку и увидев под тонким кружевным лифчиком багрово-желтые кровоподтеки на ребрах, он зло выругался. Он произнес только одно слово – короткое и грязное. Никогда раньше Мэгги не слышала, чтобы он так ругался.

– Что такое? – спросил Линк, все еще стоявший к ним спиной.

– Он избил ее до полусмерти. – Голос Ника звучал почти спокойно, но на лицо, ставшее пепельным, страшно было взглянуть. В глазах застыла смертельная ненависть, в эту минуту он готов был даже на убийство. Ни разу в жизни Мэгги не видела его таким, он пугал ее. Она запахнула блузку. Их глаза встретились.

– Где он?

Она поняла, о ком он спрашивал. Опустив глаза, Мэгги принялась застегивать блузку, но пальцы дрожали так сильно, что она никак не могла попасть пуговицей в верхнюю петлю.

– Где он, Магдалена? – Тихий вкрадчивый голос прозвучал страшнее любых ругательств и угроз.

– Он уехал. Уехал рано утром в воскресенье, на три недели. И взял с собой Дэвида. – При имени сына ее голос дрогнул. – Они подыскивают подходящую школу за границей. Лайл сказал, что если я не заставлю тебя исчезнуть и не буду вести себя прилично, то уже в июне он отдаст Дэвида в пансион и сделает так, что я больше не увижу его, пока он не вырастет.

– Сукин сын! – Линк резко повернулся. Лицо его покраснело, руки сжались в кулаки.

– Он этого не сделает, – произнес Ник. Услышав эти слова, Мэгги поняла, что у нее нет больше сил сдерживать свои чувства. Нижняя губа предательски задрожала, глаза наполнились слезами, и, когда он притянул ее к себе, она уже не сопротивлялась. Оказавшись в его сильных руках, ощутив его тепло и. такой знакомый, родной запах, почувствовав себя под защитой, она, как усталый ребенок, прижалась к его груди. Целуя ее волосы, Ник тихо произнес:

– Не волнуйся, детка, он не сделает этого. Даю слово. Ты веришь мне? Он не сделает этого.