Роз Бейли - Шопинг-терапия

Я присоединялась то к одной, то к другой группе, но по большей части лежала, закрыв глаза и ощущая, как тепло солнечных лучей ласкает кожу, и слушала шелест волн, набегавших на берег. Душа моя не жаждала общения; мои мысли были заняты совсем другим.

Антонио.

Согласна, может, в этом было что-то детское, как в плакате с Брэдом Питтом, что висел у меня в шкафчике в старших классах средней школы.

Только на этот раз не было нужды вешать плакат. Все было по-настоящему. Ну или почти по-настоящему.

Я пыталась собрать факты воедино и осмыслить наши отношения с Антонио по совету Аланы. Что я о нем знала как о человеке? О его жизни, если не считать стандартного набора биографических данных в таблоидах? О том, что он любит и чего не любит?

На некоторые вопросы ответы у меня были. Разумеется, были! Но сейчас радостное ожидание предстоящего свидания с Антонио не хотелось омрачать никакими подробностями.

— Эй, народ! — призвал Ксавье, хлопая в ладоши. — Дамы и господа, позвольте мне привлечь ваше внимание ненадолго.

Я подняла широкие поля пляжной шляпы и увидела, что Ксавье стоит на песке и обращается к толпе зрителей:

— Меня зовут Ксавье Гудмен…

— Привет, Ксавье! — закричали в ответ стюардессы.

Он уставился на них и кивнул:

— И я принадлежу к смехоголикам. Понимаю, это звучит так же примитивно, как музыка «Бич Бойз» [15] «Бич Бойз» (Beach Boys) — известная в 1960-1980-е годы поп-группа из Лос-Анджелеса, штат Калифорния. Популяризаторы «музыки серфингистов» и «хот-род рока». В ранних хитах, вроде «Surfin U.S.A.» (1963) и «California Girls» (1965), воспевался утопический солнечный рай для подростков. В 1980-е годы ежегодные концерты группы в День независимости у памятника Вашингтону собирали до полумиллиона человек. (Прим. перев.) в их лучшие времена, но подождите, и вам больше не нужно будет слов. Не нужно слова «вечеринка», детка. Не нужно слова «экстази». Не нужно слова «марафет». Не нужно слова «кайф». По двум важным причинам.

Мы с Марчеллой посмотрели на Тревора, который согнулся пополам от смеха. Алана не проявляла особого интереса. Она изучала свой шезлонг и стряхивала песок с юбки.

— С тобой все в порядке? — спросила я, когда Ксавье принялся за свое.

Она опустила на глаза солнцезащитные очки и откинулась на спинку шезлонга.

— Хоть бы он заткнулся. И почему он вечно устраивает это? Вот мы тут сидим, расслабляемся на пляже, а Эксу обязательно надо устроить из всего этого шоу. Ему непременно надо быть в центре внимания, командовать всеми.

— Знаешь что? — тихо сказала я. — Мне кажется, вы с ним слишком похожи. В этом все дело.

— Я тебя умоляю! Дело вовсе не в этом.

Ксавье продолжал сыпать шутками:

— Рассмотрим кучу других имен, которые тоже не понадобятся. Ну вот, например: Питер, Дик, Джонсон, Билли, Вуди, Мерфи. Да-да. Я знаю одного ирландского парня, который называет эту штуку «Мерфи». Что это за название? Я сказал ему, что настоящие парни так не говорят, и знаете, что он мне сказал, этот Шон Комз? Он сказал, ну пусть это будет «Пых-Папочка», если тебе так больше нравится. Пых-Папочка. Мне это больше нравится. Явно лучше Мерфи.

Я вспомнила, что часть этих шуток он выдавал на своем представлении в клубе. Другие казались экспромтом, импровизацией специально для компании на пляже. Подойдя к студенческой парочке, Ксавье покачал головой и предупредил парня:

— Опасайся американской принцессы! Она сначала позволит тебе съесть пирожное, а потом велит отрубить тебе голову!

Алана выпрямилась в шезлонге и сняла очки, сверкнув глазами на Экса.

Но он продолжал шутить на тему о том, что во всяком обществе обязательно найдется хоть одна американская принцесса. Она, как паучиха, сначала соблазняет партнера, а потом съедает его на завтрак.

Алана нагнулась ко мне и доверительно спросила:

— Можно, я прикончу его прямо сейчас? Не могу ждать до завтрака.

Она встала, и я только пожала плечами, когда она широко улыбнулась и, обратившись к публике, заявила:

— Надеюсь, вы поняли, кто такой мистер Ксавье Гудмен. Он — мистер Шутка-С-Бородой.

На пляже стало тихо, а Ксавье прищурился, наблюдая за Аланой поверх голов слушателей.

— Наверняка у каждого из вас есть такой приятель, — вкрадчиво продолжала Алана. — Еще в детстве он без конца повторял один и тот же заезженный анекдот, и вы были готовы сбежать от него куда глаза глядят.

Публика ответила дружным смехом.

— Он взрослел и совершенствовал свои шутки. На вечеринках вокруг него всегда собирался народ, по крайней мере в первый час или около того. Но дело в том, что он не может остановиться. Он вроде CD-плеера на авторежиме. Можно сходить в химчистку и вернуться, а он все будет играть то же самое. Снова и снова.

На сей раз даже Ксавье выдавил принужденную улыбку, хотя, выставленный на посмешище, Чувствовал себя явно неуютно.

— Этот приятель переполнен самонадеянностью, — продолжала Алана. — Она так и сочится изо всех пор, возможно будучи последствием гормонального дисбаланса, что случается у мужчин. Если бы собрать эту самонадеянность в бутылку и продать, то вас бы со всех сторон окружили женщины-комики…

Я изумленно наблюдала за всем этим, уверенная, что Алана проделывает это с отвращением. Конечно, ей нравилось быть в центре внимания, но так, чтобы восхищались ее красотой и модным нарядом, а не вывороченной наизнанку логикой.

Слишком много злобы в отношениях между Аланой и Ксавье, даже между Аланой и ее кузеном Тревором. Причина была мне не совсем понятна, но я твердо поняла одно: сердить Алану опасно.

Я с трудом удержалась от искушения зарыть Ксавье и Тревора в песок по шею, намазать медом и поставить рядом банку с огненными муравьями. Уж поверьте, эта сдержанность далась мне нелегко.

Мы вернулись в дом, и, расслабившись под массажным душем, который мы с мамой устроили наподобие того, что видели в отеле «Токио Ритц», я сообразила, что поступила мудро, сохранив им жизнь, поскольку мне требовалась их помощь в расстановке мебели. Эта ванная комната была частью хозяйских комнат, и к ней никто не имел доступа, кроме нас с родителями. Я благодарила Небеса за то, что Тревор не выбрал мой тихий японский садик для того, чтобы заставить уборщицу обрабатывать его набалдашник. В воздухе витал свежий запах шампуня, а я прикидывала, как разместить гостей в доме: парней надо разместить в комнатах для гостей в центральной части (раз уж пестрая комната Хейли все равно обесчещена). Мы же переберемся в северное крыло, где спальни не перестраивались с того времени, когда я еще училась в колледже, зато нам никто не будет мешать.

Пока мои подруги принимали душ, я позвала парней, чтобы они размяли задницы и отработали ночлег и питание. Тревор спустился вниз, шлепая босыми ногами и ворча, что в этом доме женщины распоряжаются и не дают ему ни минуты покоя. Ксавье шел следом в одних шортах цвета хаки, распространяя свежий запах лимона.