Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

А потом в конце концов прозвучало имя Пози. Мы все испытывали нетерпение, но было бы нехорошо уйти, не дождавшись конца.

— Пози Флеминг, — проворковала Анушка.

Пози вскочила и встала рядом с учительницей, которая наклонилась, аккуратно прикрепляя «грушу» к курточке ребенка и позволяя нам в очередной раз полюбоваться ее грудью.

Пози порозовела от возбуждения, и, сознаюсь, у меня тоже слегка участилось дыхание. Я не могла вздохнуть, пока Анушка читала по листку.

— «За то, что помогла убрать мусор за первоклассниками», — сказала она. — Молодец, Пози.

Последовала короткая ошеломленная пауза. На меня никто не смотрел. Мы все похлопали, и я поцеловала дочь.

— Молодец, моя родная, — сказала я. Она храбро кивнула.

Мы начали расходиться. Маргарита осталась, чтобы поговорить с Анушкой, так же как и несколько папаш. Анушка настолько прекрасна, что не только мамы становятся в очередь, чтобы обсудить с ней моторику своих шестилетних детей, но и папы тоже.

После собрания все остальные мамы направились на пилатес, на йогу с ковриками под мышкой, к личным тренерам или в парикмахерскую, но мне нужно было выгулять Калипсо, которая терпеливо ждала у секретаря, а потом отправиться домой и работать в одиночестве, как и несколько следующих дней, пока Ральф в Кыргызстане. Я обнаружила, что гораздо легче сказать, что муж уехал в «Стан», как будто бы где-то в бывшей советской республике существовал эквивалент «Хэмпстона».

Когда меня спрашивают о работе Ральфа в нефтегазовой отрасли, у людей на лице написана паника, что я могу начать действительно им рассказывать.

По дороге домой я обнаружила, что напеваю песенку умпа-лумпы и не чувствую жалости к себе, как могла бы.

Я шла вдоль по Портобелло-роуд. Утро было в полном разгаре. Кричали торговцы. Их громкие голоса доносились с обеих сторон дороги.

— Корзинка голубики! Два фунта! Чудесная голубика — два фунта! Прекрасные груши — четыре за фунт! Два манго за фунт, два манго за фунт!

Они стояли с чашками чая в руках в перчатках без пальцев. Скоро склады, где они держат товар, будут проданы застройщикам, и на Портобелло-роуд не останется фруктово-овощного рынка.

Я шла вниз по бурлящей улице, улыбаясь и махая рукой торговцам, которые встали в три утра, чтобы продать картошку и лук местным вроде меня, которым проще заказать продукты онлайн. Я купила немного голубики у Герберта, поздоровалась с Эдом из цветочной лавки, купила фиалки у Шерил, которая третья в своем роду держит здесь магазинчик и опасается, что может стать последней.

Однорукий мужчина играл на аккордеоне, покачиваясь из стороны в сторону. Обладатель серых дредов стучал на барабанах на перекрестке Талбот-роуд и Портобелло, и две жизнерадостные женщины, владелицы еще одной цветочной лавки, танцевали. Запах жареного лука и сосисок доносился с лотка.

Возле викторианского фасада из красного кирпича здания Армии спасения толпились бездомные в ожидании хлеба и тарелки супа. Писатели бездельничали с газетами в руках и попивая эспрессо, провожая взглядами девушек, спешащих на работу в один из множества кофе-шопов. В «Электрик Брассери» продюсеры встречались с агентами, богатые мамочки встречались с богатыми мамочками.

Я срезала путь по Вестбурн-Парк-роуд и прошла мимо строителей, уличных торговцев, мамаш с детскими колясками по пути в «Теско» [53] Розничная сеть бакалейных товаров. , продавщиц в магазинах обуви и одежды.

Теперь было время обычных рабочих жителей района, но скоро оно кончится. К обеду прекрасные люди наводнят улицы, чтобы встретиться за фьюжн-ленчем в «И энд О» ради увядшего шпината и обезжиренного стейка по-средиземноморски.

Как я и полагала, уже два часа дня. По высокому голубому небу плыли белоснежные облака, холодный ветер предвещал дождь. Я включила телефон, и он запищал. Два раза. Бип-бип. Сладостная музыка моей жизни.

Я пропустила два звонка.

Ура!

— Давай сядем в уголке, — сказала Маргарита, ставя сумочку на столик возле зеркальной стены в «Гросер он Илджин» и усаживаясь на один из рельефных пластиковых стульев от Чарльза Имса [54] Американский дизайнер и архитектор. . Сегодня здесь тихо и мило, и благоговейное молчание как бы намекает, что место полностью посвящено продаже и потреблению самых изысканных продуктов.

Я покосилась на сумку.

Она была прекрасна — округлой формы, нежно-голубого оттенка, впереди вышита клетка и три птички, две желтые и одна мятно-зеленого цвета. И вправду чудесный аксессуар, но он не соответствовал обычному минималистскому стилю Маргариты. Очевидно, сумка была от Лили Гиннес.

— А, это, — сказала она. — Подарок Патрика. Я чуть не отдала ее Марии, но подумала, что у сумки удобный размер. — Подруга говорила, одновременно доставая из глубин блокнот на пружинке, будто желая доказать свои слова.

При упоминании имени Марии, я представила себе ее за работой. Довольно дородная женщина средних лет, очки-половинки висят на цепочке вокруг шеи, она складывает отглаженные рубашки Патрика в безукоризненно ровные стопки, вздыхая в такт вылетающим из утюга облачкам пара, думая о своих четырех детях на Филиппинах. До того как приступить к глажке, она удалила грязные отпечатки пальцев с каждой кухонной поверхности и отдраила четыре ванные комнаты.

Я задумалась, что когда или если у меня будут дети, позволит ли мне мое социальное сознание нанять женщину из страны третьего мира, оставившую ради заработка своих детей, чтобы она присматривала за моими. Потом я оставила эту мысль.

— Думаю, стоит сделать заказ, — сказала я, махнув официанту-французу, Эмануелю. Мне нравится в «Гросере», даже несмотря на то что я обожала уютный книжный магазинчик, который находился на этом месте. Владельцы устроили чудесное место, располагающее к отдыху, чтобы ускользнуть от полчища туристов, снующих по Портобелло. Белые стены, арочный потолок, огромные букеты лилий и темные деревянные полы.

— Умираю от голода, — сказала я, нисколько не преувеличив.

Вернувшись из муниципалитета, я поехала на велосипеде на пилатес, потом назад, приняла душ и теперь с нетерпением ждала обеда.

Мне нравится, что, приняв заказ, здесь с нуля готовят твое блюдо, поэтому оно абсолютно свежее. У ресторана потрясающие поставщики. Но я понимаю, что для Маргариты это совсем не идеальное место. Во всех блюдах присутствуют мука или молочные продукты, которые она не переносит. В доме Молтонов не получишь бутерброд со сливочным маслом. Вместо него они используют масло из семян.

Я осторожно поерзала. Болела спина. Маргарита с поджатыми губами начала изучать меню. На ней было темно-коричневое узкое платье-рубашка от «Прада» с дырочками под мышками для вентиляции и пара туфель той же марки. Она так худа, что ее коленки заострились, а руки казались красными и беззащитными.