Мерил Сойер - Поцелуй в темноте

– В следующий раз, – сказала Элеонора с притворной теплотой, – вы будете выглядеть лучше, если гример сильнее запудрит вам веснушки. А волосы…

– Мама, – вмешался Брент, – Ройс не хотела прятать веснушки и менять прическу.

Ройс с вызовом посмотрела в ледяные голубые глаза будущей свекрови. Добиваться одобрения этой особы было напрасным занятием. Чтобы она когда-нибудь еще попробовала ей понравиться…

– Я не хочу быть очередной безликой блондинкой в студии. Бог наделил меня вьющимися волосами и веснушками. Пускай зритель получает меня в натуральном виде.

– Ройс – большая оригиналка, – сказал Брент. Элеонора одарила Ройс широкой улыбкой, припасенной для бездомных и либералов.

– Вижу.

Ройс отвернулась, чтобы не ляпнуть какую-нибудь резкость. Неужели ее связь с Брентом обречена на разрыв? Она обошла стол, нашла карточку со своим именем и положила рядом сумочку от Лейбер.

Сумочка представляла собой котенка, усыпанного драгоценными камнями, и больше походила на произведение искусства, чем на предмет обихода. Сверкала она почище, чем праздничный фейерверк. Зеленые глазки котенка лучились, как живые; можно было подумать, что котенок поднимает ее на смех за то, что она тратит столько времени в обществе людей, которые ее ненавидят.

Она утешилась тем, что в этот вечер рядом с ней будут двое приятных ей мужчин: по одну руку – Брент, по другую – дядя Уолли. Но что это? Карточка Брента была рядом, но на второй стояло незнакомое имя. Она поручила котенку охранять тарелку и предприняла обход стола, памятуя о фиаско на предыдущем приеме, когда ее соседом оказался Митч. Она не сомневалась, что виновницей происшедшего была Элеонора.

Кэролайн, разумеется, будет сидеть между Брентом и его родителями, в обществе своего итальянского графа. Другие пары принадлежали к числу друзей Фаренхолтов. Ройс сама выдвинула идею посетить этот аукцион и надеялась, что с ней посадят дядю Уолли.

К ней подошел Брент.

– Посмотрим на аукцион. Мать говорит, что там предлагают замечательные сережки и ожерелье от Картье.

– Меня не интересуют безделушки! – отрезала она.

Рядом как из-под земли выросла Элеонора.

– Что-то не так?

– Почему рядом со мной не будет моего дяди?

– Дело в том, что я, то есть мы… – Она обернулась к сыну. – Мы с твоим отцом решили, что Уоллесу Уинстону будет удобнее за другим столом.

– Какая наглость!

От этих слов Ройс Элеонора побледнела. Презрительно взглянув на сына, она заторопилась прочь.

Брент поймал Ройс за руку.

– Мама решила сделать лучше твоему дяде, Ройс.

Она вырвалась, разом припомнив все обиды, причиненные ей Фаренхолтами. Эта оказалась последней каплей. Почему она так долго терпела их издевательства?

– Дурак! Тебе отлично известно, что твои родители осуждают дядю Уолли. Им нет дела до того, что он один из самых уважаемых журналистов города и всей страны.

– Ты права, – нерешительно отозвался Брент.

– Меня они тоже ненавидят. – Она набрала в легкие побольше воздуху, заранее сожалея о словах, которые твердо решила произнести, но зная, что у нее не остается иного выбора. – Я не хочу быть невестой человека, родители которого испытывают ко мне презрение. Дядя Уолли – единственная моя родня, а твои родители сознательно его оскорбляют. Он купил билет на аукцион, чтобы сделать мне приятное. А теперь ему придется томиться Бог знает где…

Брент взял ее за плечи.

– Я все улажу.

– Не утруждай себя. – Она оглянулась на Фаренхолтов. К ним только что присоединились Кэролайн и итальянский граф. Все четверо улыбались и по очереди обнимались. – Я найду дядю и сяду с ним.

– Ройс! – Карие глаза Брента глядели умоляюще: «Я люблю тебя! Я поговорю с родителями и вправлю им мозги».

– Я отменяю нашу помолвку, пока мы все не обсудим.

– Не отменяешь, черт возьми! – Он вспылил, что было ему совершенно несвойственно. – Поговорим позже. – Он понизил голос. – Когда останемся одни.

С трудом держа себя в руках, она бросилась на поиски дяди. В зале было слишком многолюдно. О том, чтобы быстро отыскать здесь нужного человека, не стоило и мечтать. Ее приветствовали жестами Диллингемы, но, к счастью, они были слишком далеко, и она миновала их, что при данных обстоятельствах не выглядело грубостью. Дядю она нашла у стены. Он томился в одиночестве.

– Мне очень жаль, – сказала она ему, – но Элеонора Фаренхолт переставила карточки.

– Не имеет значения, – ответил Уолли со своей неизменной улыбкой.

– Для меня имеет. Я так дальше не могу. Я отменила помолвку до тех пор, пока не разберусь с родителями Брента. – Она взяла дядю под руку. – Этим вечером, прежде чем одеться, я поднялась наверх, в отцовский кабинет. Там я всегда вспоминаю его. Какой счастливой семьей мы были! У меня никогда не будет так же с…

– Дорогая, не надо с такой легкостью отказываться от любимого человека. И, главное, пускай тебя не тревожит их отрицательное отношение ко мне. Меня всю жизнь отвергают. Я к этому привык.

– Я все равно тебя люблю.

– Несмотря на то, кем я являюсь?

– Ты чудесный! Знаешь, в детстве я всем твердила, как мне повезло: у меня два папы! Теперь, когда отца не стало, его заменил ты. Я не позволю Фаренхолтам поступать с тобой пренебрежительно. Забудь о них. – Она повисла у него на руке. – Пойдем, разыщем Вал и Талию.

– Иди сама, я побуду здесь.

Ройс высмотрела Вал в аукционном отсеке. В платье Ройс с медным отливом Вал была просто загляденье. Ее необыкновенные волосы цвета то ли густого меда, то ли каштана, были собраны в завитки. Слава Богу, подруга решила не посвящать очередной вечер оплакиванию своего разрушенного брака.

– Я искала тебя, Ройс. – Вал оглядела Ройс и осталась довольна. – Отличное платье!

На Ройс было усеянное бисером платье лавандового цвета, подходившего к ее зеленым глазам. У этого платья не было декольте – она усвоила урок прошлого уик-энда, зато стоило ей шевельнуться, как бисер начинал мерцать, что делало ее еще более заметной. Как и у всей одежды Ройс, у платья была рискованная деталь – голая спина, резко контрастировавшая с пуританским передом, доходящим до подбородка.

– Где же твой петрушечный король? – осведомилась Ройс.

– Приценивается к бутылке выдержанного вина и раздумывает, стоит ли участвовать в торгах.

– Вот тебе мой совет: раз твой король занимается зеленью, тебе сегодня следует наброситься на салат – это его приворожит.

– Перестань, – ответила Вал со знакомой Ройс улыбкой, которую редко можно было увидеть после того, как Вал развелась.

– Пойдем полюбуемся на драгоценности от Картье. – Ройс указала на длинный стол. На подставках красовались драгоценности, рядом с каждой стоял охранник. – Вот и Талиа.