Дарья Лисицына - Мое второе я (СИ)

- Забудь, что я сказала и просто перекрась волосы. И не надо казаться кем-то ещё, будь собой и все. Я уверена, Марк любит тебя такую какая ты есть.

Она стояла с широко распахнутыми глазами, я лишь ухмыльнулась и пошла вдаль. Отойдя на приличное расстояние, я вспомнила, что сама была такая же, только волосы были красно-зеленые. Это было нечто, а, когда меня увидела мама, её чуть удар не схватил. Я думала, что это круто. Хотя сейчас на моей голове практически мой натуральный цвет. Немного темнее, но все же.

- О чем думаешь? – сзади раздался голос старичка. У меня по спине побежали мурашки.

- О прошлом. Вы что-то хотели?

- Да. Ты не должна подходить к остальным детям. Я знаю про тебя все. Я запрещаю тебе с ними общаться. Ты для них слишком опасна. Это было доказано сегодня днём. Надеюсь, ты меня поняла, а, если нет, то пеняй на себя.

Он врал, и я это прекрасно понимала, а голос был пропитан болью. И опять эта фраза: «Я запрещаю тебе с ними общаться». Он пошёл назад в Академию, а я стояла и смотрела ему в след. Теперь я точно одна в незнакомом мне месте. На глаза наворачивались слёзы, но я сдержала их. Ведь я сильная, я должна таковой быть, обязана, но я устала быть сильной, хочу быть кому-то нужной, чтобы за меня кто-то был сильным. Хочу свою старую, заурядную жизнь.

Глава 11

Прошло уже две недели с того момента, когда мне запретили общаться с остальным. Если честно, меня это не расстроило. Чтобы не пересекаться с ними, я целыми днями сидела в комнате, приходила в столовую раньше всех, и уходила сразу, как только они заходили в зал. После нашего "поцелуя" с Эриком я его больше не видела, наверное, это к лучшему или все же нет. Лилия тоже больше не появлялась.

Все эти четырнадцать дней я старалась не думать об этой говорящей тьме, об этом псевдо поцелуе, о родителях, о стирании моей памяти. Было слишком много вопросов и ни одного ответа. Я знаю только то, что мать мне врала всю мою жизнь. Наверное, если бы у меня не было моих любимых котов, то я бы сошла с ума окончательно. Это очень странно, но, когда не с кем поговорить, то даже кот сгодится для разговора, хотя это не разговор, а так, монолог.

Двадцатое июля. Это чёрный день в моей жизни. Теперь я ненавижу этот день.

День у меня не задался с самого утра. Во-первых, я проспала и осталась без завтрака. Во-вторых, ко мне в комнату пытался попасть сначала Марк, а потом и Антон, что им было нужно я не знаю, так как дверь не отперла. В-третьих, благодаря своему идиотизму, мои части тела, которые находятся выше пояса, находятся под кроватью, а те, которые ниже, торчат из-под кровати. На первый взгляд ничего страшного не произошло, но я застряла и могу пошевелить только руками и головой. А про то, чтобы выбраться, я вообще молчу, и ко всему прочему я нахожусь под этой чертовой кроватью в одном лифчике и пижамных шортах, так что, если кто-нибудь зайдет, то моя "великолепная" попа предстанет во всей своей красе. Сейчас мне нужна помощь, но дверь заперта и плюс ко всему этому идиотизму, я дала понять всем, что никого не хочу видеть и слышать.

- Знаешь, мне открывается прекрасный вид, так что я не буду спрашивать, что ты там делаешь и как туда попала. Да и вообще я боюсь ответа, – от неожиданности я подскочила и больно ударилась головой об кровать и, кое-как зажав рот ладонью, вскрикнула.

«Твою же ж мать!» – только это и пришло мне в голову. Это Эрик. И что мне теперь делать?! Как это смотрится со стороны? Очень странно. Я ненавижу своего кота. Убью его при первой же возможности.

- Что ты тут забыл? – не знаю, услышал ли он меня или нет.

- Я? Зашёл поздороваться и принёс тебе завтрак, а тебя нет ни в ванной, ни на кровати, вот и решил посмотреть с боку. И что я вижу? Твою прекрасную попу и красивые стройные ноги, – я красная, как рак, хорошо, что он не видит моего лица. Чёрт, да лучше бы он видел моё лицо, чем... чёрт!

- А ты не смотри! Я запрещаю!

- Что? Прости, я тебя плохо слышу. Глуховат стал. И тем более, когда мне ещё предстанет такая возможность? Вот-вот, никогда.

Скотина. Убью козла. Я тут в беде, а он глумится, стоит. Сволочь. Я ему слуховой аппарат куплю, а лучше надаю по голове до потери сознания.

- Правильно. Ведь, когда я вылезу от сюда, то убью тебя. Хотя нет, выколю глаза ко всем чертям! Чтобы смотреть больше не мог! – и ещё один удар об кровать. На моей голове скоро не останется ни одного живого места. Нужно быть менее эмоциональной. Но как?! Если я зла, как чёрт, на этого самовлюблённого, напыщенного индюка?! Хотя он ни в чем не виноват, а мне нужна помощь.

- Помощь нужна? – твою мать, я точно убью его. Он либо читает мои мысли, либо это слишком очевидно. Слышу, как Эрик стоит и ржет, как конь.

- А ты как думаешь!? Но после этого ты умрёшь!

- Ладно, я приподниму кровать, а ты вылезешь, договорились?

Я услышала шаги и поняла, что он уже около кровати, и тут же до меня доходит, что я в одном лифчике, и, если я вылезу сейчас, то это закончится плачевно для меня и для него. Поэтому я истерично начала кричать:

- Стой! Не надо!

- Ты там умереть хочешь? Это не самая благополучная смерть. Да и вообще...

- Это моя мечта умереть под кроватью, а ты не знал? Вот теперь знаешь. Уходи.

- Хватит выделываться! Я помочь хочу!

- Нет! Не поднимай и помогать не надо. Я сама как-нибудь справлюсь.

- Слушай так орешь, будто голая лежишь под ней. Хватит уже, – он издевался, и я это слышала, но отвечать не стала. Ведь этот козёл прав. И, кажется, он понял, почему я ему не ответила.

- Ты чего замолчала? Стоп! Только не говори мне, что я прав, – и опять я промолчала. Нервы дороже, да и голова у меня не из железа. – Ты серьёзно голая?! – в его голосе была паника, и я решила подать голос:

- Почему сразу голая? Просто без футболки и все. Поэтому я сама что-нибудь придумаю, говорю же тебе.

Пока я говорила, моё лицо горело все больше и больше. Он молчал. Долго молчал, и это пугало.

Вопреки моим крикам и воплям, он приподнял кровать. Не просто приподнял, а поднял её, мне нечего было делать, и я вылезла оттуда. Лицо пылало. Я чувствовала, что сейчас, когда встану, то просто сгорю со стыда. Конечно, ведь для шестнадцати лет моя грудь была довольно большой, и, если её сейчас увидеть восемнадцатилетний парень, я умру на месте.

Я уже собиралась прощаться с жизнью, как в меня прилетела моя же футболка. Недолго думая, я натянула её. К моему удивлению Эрик стоял ко мне спиной, скрестив руки на груди, и, кажется, сам был готов провалиться под землю. Это было забавное зрелище, и я бы посмеялась, но все ещё стояла в супер коротких шортиках. На кровати лежали приготовленные джинсовые шорты, соображала я быстро, поэтому натянула их поверх тех шорт, в которых была. Это неловкая пауза затянулась надолго. Мне было ужасно стыдно и ему тоже, но я не понимаю за что стыдно ему. Набравшись смелости, я сказала: