Берт Хэршфельд - Акапулько

— Скажи вождю, мы согласны на полмиллиона, если он обеспечит нас безопасным транспортом, — или что там у него, — чтобы вернуться в Акапулько.

— Ты уверен, что мистер Гэвин согласится на такую большую сумму?

— О, да! — зарыдала Саманта. — Я знаю, он согласится.

Грейс открыто взглянула в глаза Эстебана.

— Наше последнее предложение. Пятьсот тысяч песо. Это огромная сумма денег за одну единственную женщину. Больше мы об этом говорить не будем. — Она горизонтально провела рукой в воздухе, как бы подводя под разговором черту.

Эстебан изучающе посмотрел в лицо Грейс, потом перевел свой взгляд на Формана.

— Bueno, — сказал он. — Bueno.

— Bueno, — выдохнула Грейс.

— Bueno, — эхом отозвался Форман, протягивая вождю руку.

Вождь быстро пожал ее один раз и повернулся к своим соратникам и поклонникам; его сморщенное, похожее на грецкий орех лицо кривила широкая улыбка.

— А-ах!.. — выдохнули его соплеменники.

«Эль Плайамар» представлял собой неуклюже растянувшийся комплекс зданий, выстроенных в колониальном стиле, и больше напоминал собой старинную усадьбу, чем современную гостиницу. Возведенный всего два года назад на склоне холма, отель был спроектирован таким образом, чтобы каждый номер, каждые апартаменты и каждое частное бунгало [161] Бунгало — одноэтажный дом с верандой. были обеспечены первоклассным видом на море. Роскошь диктовала решения владельцам этой гостиницы, роскошь и прибыль. Чтобы привлечь в «Эль Плайамар» гостей, которые могут позволить себе платить за обслуживание баснословные суммы, хозяева постарались предусмотреть любое возможное желание, любую прихоть, любой каприз посетителей, соответственно обустроив отель. Они воздвигли десять плавательных бассейнов — с подогреваемой водой, с охлаждаемой водой, с лечебной водой, с соленой морской водой; они разбили четырнадцать теннисных кортов с естественным покрытием и одну площадку для гольфа с ограниченным доступом; они построили закрытый гимнастический зал и открытый гимнастический зал; они открыли восемь банных помещений — парных и саун — и один солярий; они отвели специальные игровые комнаты, корты для игры в сквош [162] Сквош — игра с мячом, типа тенниса, для двух или четырех игроков, отличающаяся меньшими размерами корта и иной формой ракеток. и помещения для занятий шаффлбордом; они организовали занятия верховой ездой, стрельбу по тарелочкам, доставку на любой из пляжей, катание на лодках, ежедневные уроки для всех желающих освоить бридж и усовершенствоваться в нем, класс современных танцев и кружок приверженцев йоги, а также несколько групп любителей марафонского бега — по выходным.

В «Эль Плайамар» можно было ужинать в любое время дня или ночи, а бары работали круглосуточно. Вы могли отдать свою одежду в чистку хоть в четыре утра; в это же самое время вы могли заказать в свой номер шестнадцатимиллиметровый кинопроектор с последними, только что выпущенными на экран фильмами — ваше желание немедленно исполнялось. Медицинское обслуживание и стоматологическая помощь также были безотказными.

— Это просто чудесный отель, — с энтузиазмом рассказывала Лизу Питерз Бристолу и Шелли за кофе с бренди. Два мальчика — помощники официанта в это время убрали со стола остатки ужина и удалились, подобострастно кланяясь и улыбаясь.

Все четверо удобно разместились в просторной гостиной частного бунгало Луиз и Джейсона Питерз; приглушенный свет, тихая музыка, льющаяся из скрытых динамиков, стеклянные двери во всю стену, выходящие в неярко подсвеченный электрическими огнями сад с вьющимся виноградом и экзотическими красно-белыми цветами.

— Мои друзья в Нью-Йорке, — объяснял Джейсон в своей искренней и открытой манере будущего политика, — порекомендовали нам остановиться в «Эль Плайамар». Семья Хартвеллов, возможно вы с ними встречались. Они знают, что мы ценим уединение, и заверили нас, что «Эль Плайамар» как раз то, что нам нужно. Как видите, они оказались правы.

— Каждое бунгало, — подхватила Луиз, — построено так, чтобы сделать жизнь максимально приятной. Стены в них достаточно толстые, так что они способны полностью изолировать внутреннее помещение от таких неприятных вещей, как дневная жара, ночная прохлада и шумы.

— И достаточно высоки, чтобы отвратить любителей подсматривать за хозяевами, — добавил Джейсон.

— Вы можете принимать здесь хоть сотню гостей, и никто снаружи даже и не заподозрит…

— Это не значит, конечно, что мы собираемся так делать. Вульгарная демонстрация не наш стиль…

— Интимность — вот к чему мы стремимся…

— Интимность и естественность…

— Во всем…

— Осознанный отказ от помех и препонов, которые ставит цивилизация…

— Отказ от мусора и хлама…

— От одежды, например…

— Джейсон и я поклоняемся солнцу. В буквальном смысле.

— Мы каждый день свидетельствуем свое благоговейное почтение богу Солнца, когда это бывает возможно…

— Разве вам никогда не хотелось загореть везде?

— Не надо сводить все к суетности и тщеславию. О, нет. Самый чистый витамин D поступает именно через кожу, вместе с солнцем.

— Это здорово, — сказал Бристол, — когда у человека такое тело, что на него приятно посмотреть. — Он похлопал себя по толстому, твердому животу. — Но мне далеко до весеннего цыпленка…

Луиз открыто оглядела Бристола.

— Я бы сказала, что вы совсем неплохо следите за своим телом.

— Я просто смотрю, что я ем.

— Могу поспорить, вы делаете гимнастику. Вы мне кажетесь очень сильным мужчиной.

— Когда-то я свободно выжимал штангу в двести двадцать фунтов [163] Двести двадцать фунтов — около ста килограммов. . Но за последнее время я так забегался…

— И Шелли, — прервала его Луиз, поворачиваясь, чтобы посмотреть на девушку. — Шелли выглядит абсолютно превосходно. Как вы сохраняете фигуру и такой прелестный цвет лица? Я так вам завидую!

— Вы в жизни не видели лучших форм, — подтвердил Бристол. — Когда она разденется, смотрится просто как сенсация.

— Харри…

— Не скромничайте, дорогая, — вмешалась Луиз, рассеянно кривя губы.

— Послушайте, — продолжил Бристол. — Я понимаю толк в теле. В моем бизнесе это необходимо.

— Ранее, — сказал Джейсон, наклоняясь к Шелли, — Харри рассказывал нам об этой сцене, когда вы обнаженной купались в бассейне на Вилле Глория… — Лицо Джейсона при этих словах было бесхитростным и искренним, а взгляд — ничего не выражающим и прямым.

Шелли облизнула губы. С того самого момента, как она с Харри появилась в этом бунгало, Шелли чувствовала себя неловко, напряженно, не в своей тарелке. Харри сказал ей, что они едут на прием, и она была готова увидеть здесь много народа. Но в этой маленькой компании она ощущала скованность, внутренне противясь тому преувеличенному вниманию, которое хозяева с каждой минутой этого странного вечера все больше концентрировали на ней.