Берт Хэршфельд - Акапулько

— Эта картина…

— Да, эта картина. Я старался заставить себя поверить, что смогу превратить ее в нечто особенное, но так и не смог внутри себя принять это убеждение за чистую монету. Это фильм Бристола, он был его с самого начала и всегда будет таким. Я знал это, знал все время, но не хотел мириться, не хотел верить, не хотел смотреть правде в лицо. Я начинаю думать, что я даже плохой ремесленник. Так, дилетант, не более того.

— Я не верю этому.

— Поверь этому. Я делал ловкие, добротные, остроумные рекламные ролики на телевидении, и я сделал ловкий, добротный остроумный фильм, который назывался «Самый последний мужчина». Бристолу он понравился, и он приехал за мной. Таким оно и было, окончательное суждение обо мне. Я должен был это знать. Я пытался взвалить всю ответственность на Бристола. Он, конечно, не прелесть, но и мой личный дьявол. Мне просто нужен был козел отпущения для моих собственных недостатков. Черт, я стал его alter ego [152] Alter ego — другое я (лат.). .

Грейс дотронулась до его руки.

— Я предлагаю, чтобы ты простил самого себя. Это весьма неплохая терапия. У тебя осталось еще много времени, и, кроме того, может быть, что картина, которую ты делаешь, на самом деле лучше, чем ты сам думаешь о ней.

— Бристол об этом позаботится. Он вцепится в каждую отброшенную мной сцену, сгребет все выпущенные из картины эпизоды, будет дрожать за каждый незначительный кадр в своей двадцатиминутной порнухе.

Форман прикоснулся к ее щеке.

— Ну вот, я опять принялся за свое: злобный старина — Харри, чудный несостоявшийся гений — Пол. Хватит. Я сделал тебя, и это настоящее достижение. Мне придется научиться лучше ценить заложенные в меня природой таланты.

Она поцеловала его в губы.

Форман поднялся на ноги и протянул руку.

— Вон там, внизу, — солдаты. Впереди Тео Гэвин на лихом коне, похож на Кастера из «Маленького Большого Рога».

— Я надеюсь, Дон Мигель был прав, и солдаты не сойдут с дороги.

— Будем их приветствовать?

Они почти наполовину спустились с холма, когда Грейс вдруг остановилась:

— Пол? Ты думаешь, глядя на меня, люди не смогут догадаться..? Ты думаешь, это не видно..?

Форман обнял Грейс за плечи и рассмеялся, увлекая ее дальше, к деревне.

— Пол, мне кажется, я очень счастлива.

— Звучит не очень решительно.

— Это… ну, когда мы занимались любовью… это было так…

— Естественно.

— Пол?

— Да.

— А мы не сможем сделать это еще раз, вскоре?

Форман все еще смеялся, когда солдаты въехали в деревню. Он поднял руку, приветствуя Тео Гэвина, который осадил своего пятнистого скакуна и уставился на Формана и Грейс.

— Что ты здесь делаешь, Форман?

— Кому-то ведь надо вас встречать, вот я и выступаю в роли доброго соседа.

В разговор вступил армейский майор; его английский язык был безупречен.

— Сеньор, где Чинчауа? Кто эта женщина? Это что, какая-то шутка? — Солдаты позади него сильно нервничали, вглядываясь в высокие горные вершины, и беспрестанно теребили свои ружья.

— Ах, да, — ответил Форман, — Чинчауа. Они прислали свои извинения, но ранее назначенная встреча…

Офицер быстро отдал приказ, и с десяток всадников сорвались с места и поскакали к дальнему концу поселка. Там они спешились, взяли ружья наизготовку и стали обходить деревню, утомительно и нудно обследуя каждую хижину. Вторая команда майора рассыпала по флангам часовых.

— Племени Чинчауа доверять нельзя, — объявил майор.

— Те же самые слова они сказали о вас, — вставил Форман.

— Ты сказал им! — обвинил Тео Формана.

— Выдайте этому человеку золотую звезду. Да, правда, сказал. Кроме того, я осведомился у них, не они ли украли нашу даму ценой в один миллион песо. Они ее не крали.

— И ты им поверил?

— Поверил. Так что почему бы тебе и твоему ударному отряду не отвалить восвояси. Грейс и я посторожим деревню.

Тео оглядел скалистый ландшафт.

— Я намерен найти Саманту и наказать преступников, которые это сделали. Можешь положиться на мои слова.

— Отлично сказано, смельчак. Выполни свое обещание, и тебе даже может позвонить сам Президент, как он обычно звонит футбольным тренерам победивших команд.

— Мне кажется, ты просто не осознаешь серьезность ситуации, Форман, — ответил Тео. Он развернул своего коня. — Мы попусту теряем время, майор. Поехали дальше.

Майор осторожно заговорил:

— Куда бы вы хотели направиться, сеньор Гэвин?

— Вверх, в горы, естественно. Давайте спустим Чинчауа вниз, тогда мы выбьем из них правду.

— Я бы не стал этого предлагать, — заметил Форман.

— Не лезь в это дело! — оборвал его Тео. — Это работа для мужчин, которые не боятся битвы.

— И смерти, — добавил Форман.

— Майор! — взревел Тео.

— Сеньор, — начал офицер с усталой терпеливостью. — Там наверху есть только козлиные тропы, да и то не везде. Мы наверняка заблудимся в горах, тем более что скоро стемнеет. Логика вынуждает меня особо подчеркнуть то обстоятельство, что Чинчауа знают эти места, а мы нет. Кроме того, в этот самый момент они, вероятно, наблюдают за нами, а мы не знаем, где они сейчас прячутся…

— Браво, майор! — воскликнул Форман.

Тео бросил на него быстрый взгляд.

— Мы все равно сможем найти их.

Майор поднял брови.

— Подобное везение обернется для нас смертью. Будет настоящее кровавое побоище. Мой долг перед своими людьми и их семьями вынуждает меня сделать следующее предложение. Мы возвращаемся в Акапулько. Там мы достанем свежих лошадей и утолим жажду. И кто знает, возможно, что от похитителей поступят какие-нибудь дополнительные известия и будет необходимо внести изменения в наш план. Кроме того, этот господин говорит, что Чинчауа не крали мисс Мур, и в настоящий момент у меня нет никаких оснований сомневаться в его словах. Muchachos [153] Muchachos — здесь: ребята (исп.). ! — воскликнул майор, обращаясь к своим солдатам. — Мы возвращаемся. — Военные радостно зашумели и быстро образовали походный строй в две колонны, спиной к деревне. Тео, держась очень ровно в седле, поспешил к голове отряда и повел его обратно. Солдаты уходили из гор.

Менее чем через час люди Чинчауа вернулись в свою деревню. Сначала стали приходить женщины, дети и старики, а потом и вооруженные мужчины, держа свое оружие с легкостью и непринужденностью людей, для которых ружья являлись естественным продолжением их тел. Дон Мигель и старейшины появились последними. Грейс и Форман пошли им навстречу. В голубом свете ранних сумерек лицо Дон Мигеля не выражало абсолютно ничего.

— Та женщина была украдена племенем Уачукан. Они держат ее в пастушечьей хижине, за длинным кряжем, на восточном склоне. Их лошади стреножены, а охрана находится близко от хижины, так что, очевидно, они не ждут никаких неприятностей. Люди Уачукан высокомерны и самоуверенны, и на этот раз их заносчивость будет стоить им крови. Мы нападем на них утром.