Мария Коваленко - Овертайм (СИ)

— Так лучше, правда? — снова шепнул он, бережно прихватив зубами нежную мочку.

— Да… — Настя чуть не охнула, когда вместо очередного вопроса, мужчина принялся ласкать языком ее ушко. Прошелся кончиком по нежной раковине, а потом вместе с сережкой втянул мочку в рот и стал ритмично посасывать. От аромата дорогого коньяка и эротичных умелых прикосновений голова шла кругом. Чтобы не застонать, ей пришлось до боли закусить губу. Желание волнами прокатывалось по телу.

— Андрей, — узкая женская ладошка, расстегнув маленькую пуговичку, прокралась под рубашку. — Мы так не доедем…

— А так? — он взял другую ее руку и опустил на ширинку брюк. — Думаешь, мне легко?

Под пальцами, подрагивая от возбуждения, распирало штаны самое красноречивое доказательство его желания.

— Знаменитый «молот» Тора? — хмыкнула женщина.

— А тебе уже кто скормил эту байку? — Андрей за подбородок повернул ее лицом к себе и серьезным тоном пояснил. — У меня удар молниеносный, один из самых сильных и стремительных в Лиге. Поняла?

— Ага… — она провела ладошкой по всей длине впечатляющего мужского достоинства и хитро улыбнулась. — Молот не причем…

— Совсем не причем.

— Совсем… — крепко сжала член, сквозь ткань.

— Милая, если ты сейчас же не уберешь оттуда руку, мне придется попросить водителя прогуляться и… — мужские пальцы легли поверх ее. — Показать, как это работает прямо здесь. Боюсь, застрянем мы надолго…

Судя по яростному блеску в глазах, Таранов не шутил. Оставалось покорно подчиниться и, положив голову на плечо мужчине, тихо дожидаться окончания поездки. Теплое, сильное тело, крепко прижимающее ее к себе, ненавязчивый разговор, игривые ласки — они мягко притупили привычную тревогу и позволили расслабиться.

«А может и дальше все получится, как надо, как у всех?» — мелькнула робкая надежда.

«И ты действительно в это веришь? — тут же откликнулся холодный рассудок. — Вопреки предыдущему опыту?»

Настя повернулась к мужчине, подставив губы для поцелуя. Просить не пришлось, Андрей мгновенно воспользовался соблазнительной возможностью, и внутренний диалог бессильно замолчал. Целовались так, что дыхания не хватало, но все равно хотелось еще. Даже любопытный таксист, засмотревшись на них в зеркало, забылся обо всем и пару раз проехал на «красный».

Домой домчались минут за двадцать. Андрей расплатился за такси и, любуясь прекрасными формами своей спутницы, последовал за ней к дому. Благо идти было близко, долго он подобное наслаждение вряд ли вынес бы. Острые каблучки звонко цокали по дорожке, а плавно покачивающие бедра вводили в еще большее искушение. «Уже скоро!» — успокаивал себя капитан, но терпения это не прибавляло.

На счастье, других жильцов видно не было, и пустой лифт мгновенно превратился в комнату для двух спешащих любовников. Быстрые, будто ворованные, поцелуи сменялись откровенными прикосновениями. Руки были повсюду, сжимая, тиская, поглаживая. Разошлись так, что, когда добрались до квартиры, взволнованная Настя долго не могла попасть в замочную скважину и даже уронила злосчастный ключ.

Таранов, легонько шлепнув ее по попе, заставил посторониться и сам открыл замок. Это было последним, на что хватило выдержки. Вместе с первым же шагом за дверь, истощенное длительным воздержанием, терпение лопнуло. Одним стремительным движением, он прижал женщину лицом к стене, не позволяя даже дернуться, а сам обрушился на нее сзади. Между телами не осталось даже миллиметра свободного пространства.

— Господи, как же я хочу тебя… — стиснул ладонями ягодицы.

Почувствовав, как в попу уперся возбужденный член, Настя тихонько всхлипнула. Проклятая одежда не спасала, наоборот, еще больше разогревала желание ощутить всю эту мощь. Она попыталась вывернуться, но не вышло. Таранов держал крепко.

— Ты что без белья? — в голосе мужчины сквозило неприкрытое возмущение. Он снова обшарил руками бедра и, не нащупав искомого, резко задрал подол шелкового платья. — О, черт… Настя!

Белья не было. Даже намека, хотя бы малюсенького лоскутка ткани. Не было ничего. Он чуть не выругался вслух, вспоминая, сколько раз сам таращился на эти чудесные полушария, и сколько чужих, жадных взглядов за вечер переловил на них. Да вся хоккейная команда, за исключением разве что Гагарина, не раз и не два мысленно стянула ее платье. А ведь под ним ничего…

Грубые пальцы, не останавливаясь, прочертили линию от бедра вперед к животу, а затем резко спустились до развилки ног.

— Как подумаю, что о твой голый зад мог кто-нибудь потереться… — он медленно, по миллиметру опускал пальцы все ниже, затем остановился на гладко выбритом лобке. — И каждый хотел попасть сюда.

Один палец соскользнул ниже и резко вошел в нее. Настя раскрыла рот в безмолвном стоне. Это было слишком дерзко, но чертовски приятно.

Андрей нервно сглотнул.

— И давно ты такая мокрая? — просунув колено ей между ног, он заставил раздвинуть их шире. — Соблазнительно мокрая и горячая…

От нахлынувших ощущений сердце Барской восторженно замерло. Палец снова толкнулся внутрь, погладил каждый миллиметр чувствительного входа, и вышел. Как же давно подобное было в последний раз? Желанный мужчина, торопливые, смелые ласки и томительное ожидание большего.

— Еще… — протяжно простонала.

— Что еще? Скажи словами, — потребовал он. — Еще один палец, еще глубже, еще чаще? А может и сюда?

Андрей неспешно, играючи, обвел пальцем сфинктер.

— Потом куда угодно, а сейчас… — слова застряли в горле.

Коротко усмехнувшись, он снова сместился к влажному входу и вошел внутрь уже двумя пальцами.

— Ух… — выдохнул сквозь зубы. — Мне уже не терпится вставить в тебя кое-что другое и не останавливаться до утра.

— Может вначале в душ? — робко спросила Настя.

— Потом, — Таранов резко развернул ее лицом к себе. — Еще пара секунд, и я за себя не ручаюсь. Поставлю на колени и возьму прямо здесь, у входа.

Проверять правдивость этих слов она не решилась. В душ, на самом деле, можно и потом, а чему быть — того не миновать.

Спальня была рядом. Андрей быстро сбросил с себя всю одежду и помог Насте освободиться от платья. Чулки и бюстгальтер она снять так и не успела. Он спешил, от перевозбуждения в паху болезненно ныло. Даже смотреть на обнаженную женскую попку и гладкие, припухшие губы было невозможно. А как тесно было там пальцам? Тесно, влажно и горячо…

Насте хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько он напряжен. Ее скандинавский бог загибался от возбуждения и виной всему она! Уже ради этого мгновения стоило идти на все.

Матрас огромной двуспальной кровати, к которой никогда не прикасался ни один мужчина, прогнулся под весом двух сплетенных тел.