Елена Некрасова - Гиль-гуль

Сегодня дует сильный ветер, у многих срывает с голов шляпы и уносит в руины, за сетчатый забор. Посетители спрашивают, как туда можно попасть, а вот никак — не наше ведомство. Я уже стал говорить, что это считается здесь хорошим знаком, как бы милостью пророка, — верят и сразу успокаиваются. День сегодня тяжелый, скорей бы уже на море, только эта мысль и не дает озвереть окончательно. Все как сговорились — тащат и тащат еду. Только что отделался от «живчика» — так я про себя назвал хасида с необычайно подвижным лицом, резкими жестами и высоким писклявым голосом. Он явился с женой, четырьмя детьми и огромными целлофановыми пакетами со снедью.

— Господин мой, — говорю ему, — сюда запрещено вносить еду и питье.

— Кто это сказал?!

— Я тебе говорю, видишь — таблички везде висят.

— А зачем ты их повесил? Кто тебя просил?

— Мой начальник в Мисрад Датот. — Я начал раздражаться.

— Нет, ты мне закон, закон покажи, где написано, что нельзя вносить еду! Нет такого закона, а раз нет, отойди в сторону!

— А я тебе силой не позволю внести твои кульки в синагогу, а будешь сопротивляться, поколочу тебя!

— Да я тебя уволю! А ну-ка дай мне данные своего начальника! — Он стал судорожно искать ручку, но так и не нашел.

Мне стоило большого труда не пнуть отчаянно жестикулирующего и орущего «живчика», но тут на крик выскочили Морда с Илиягу и стали убеждать его, что он не прав. Они нежно взяли вопящего «живчика » под руки и увели вниз, в синагогу. Кульки с продуктами остались у моего стола. У меня дрожали руки, но только я хотел выйти покурить, как «живчик» вернулся. Молился он не больше минуты. Вернувшись, стал страстно доказывать мне, что еда еде рознь. Одно дело, когда приносят кастрюли с вареным рисом и мясом, и совсем другое дело, когда человек приносит пряники, конфеты и виноградный сок! Говоря это, они вместе с женой начали доставать тарелки с пряниками и бутылки с напитками, как бы невзначай расставляя все это на моем столе. Потом он щедро налил в стаканы напитки, поймал во дворе коэна и еще нескольких посетителей, вручил им всем по прянику и заставил произносить благословения. И я не избежал этой участи, несмотря на протесты и уверения, что мне нельзя есть сладкое. Произнося благословение и запивая его ненавистным виноградным соком, я увидел, что дети, как всегда, залили пол и часть моего стола. На прощание «живчик» потрепал меня по плечу и, нежно улыбнувшись, предложил обращаться к нему за любой помощью (?!).

— Я многим русским шомерам помогаю, и у Стены Плача, и у гроба Рахели все меня знают. — Я согласно кивнул.

Оставшиеся пряники и сок отдал арабу-уборщику Амеру, за это он подмел крошки и вытер пол. Все! Прощай, кевер. И до новых встреч.

18.10.2004, понедельник

Так… перегрузил машину, что ли? Непонятный звук… колодки? Тьфу ты! Просто окно неплотно закрыл.

— Ну вот, а в «Мигдаль Ор» классно готовят, и довольно дешево… куриный шашлык шекелей пятнадцать стоит… так к этому еще бесплатно идет хумус, чипсы, питы, сколько хочешь, маслины такие огромные, черные… вот, и кетчуп.

— Ну… все равно питаться только в баре довольно накладно, знаешь ли. Тогда дешевле жить в отеле и покупать еду в супермаркете.

— Ладно, ты не поняла еще всей прелести дикого отдыха… а ты ездила уже этой дорогой?

— He-а… Я в Беер Шеве раньше не была. Сначала хотела в тамошний университет поступать, но подумала — это же кошмар, жить посреди голой пустыни, чисто психологически…

— А моим нравится, жарковато, конечно… но привыкли.

— А почему у тебя нет никакого сменщика? Это же не нормально, что ты один.

— Да им не выгодно держать двоих, к тому же так только с меня спрос… Абрамович лучше сам будет шомером, чем кого-то возьмет.

— Так вот и сидел бы две недели… или две для него — это слишком?

— Да нет, просто я в мае еще брал неделю, ко мне друг приезжал из Николаева… одноклассник.

— Смотри! Там верблюд лежит на дороге… может, ему плохо?

— Вряд ли. Там просто тень от скалы… горбатый решил отдохнуть. Сейчас мы ему посигналим… вообще не реагирует, будем объезжать… Слушай! А я рассказывал тебе про вчерашних орущих теток?

— Вроде нет.

— Ты понимаешь, в последние дни приходит масса крикливых людей, прямо напасть какая-то… вот, а эти тетки стали орать еще у главных ворот такими дурными голосами… хриплыми. А одна была вообще не похожа на еврейку, такая молодая белобрысая девка, причем беременная. Кстати, оказалась у них заводилой. А! Еще же у всех были дети, те тоже сначала подвывали, потом пошли кидаться камнями. Ну вот, сели они возле входа в здание и давать орать во все горло… и только звук «О!», никаких слов, только «О-о-о-о!». А вены знаешь как вздулись на шеях? Как у штангистов… Ну, я думал, поорут и перестанут, какое там… ревели, не шевелясь, как громкоговорители, только когда воздух у них кончался, всасывали новую порцию и опять…

— Может, это такое течение в иудаизме, ты бы спросил ради интереса…

— Так они ж орали, не переставая! Пораскачиваются полминуты и давай снова орать, и так часа три… я у пейсатых спрашивал — никто ничего не знает, они сами их пугались… Главное, прикол, Абу Айман из деревни прибежал, прямо в кальсонах! Он спал, а как услышал крики, подумал, что случилось что-то ужасное… Короче, когда тетки стали пить воду, я у самой старой спросил, что это у них за традиция… смотри, какой классный вид! А после Мицпе Рамон вообще красота начнется, там такие каньоны безумные… Блин, эти фуры надоели, они точно в порт едут, будем теперь до Эйлата за ними тащиться… Ну вот, короче, тетка ответила, что когда больно — надо кричать, что так в Псалмах Давида сказано… а сейчас еврейская кровь льется, как вода, и надо, чтобы Бог это услышал… представляешь? Я говорю, вы думаете, Бог на ухо туговат? Смотри, Оль, порошок еще какой-то из него сыплется… Сейчас этого обойду хотя бы… по одному их буду, блин, понастроили однополосных трасс… подкуришь мне?

Так… сейчас… Что за дерьмо на дороге… Черт, не понял, что с педалью?! Да блядь! Блядь!!!

— Макс, ты чего? Там же поворот… Ма-акс!!!

Вот курицы. Наверняка докладывает им теперь, как и что, и каким способом… неприятная история. Доктор Михаил Аронович Шам приступил к третьей чашке черного кофе. Сквозь стеклянную перегородку доктор поглядывал на молоденьких медсестер у стойки в конце коридора. Если бы вчера кто-нибудь пошутил, что во время очередного дежурства Миша Шам переспит с рыжей Ханой, он бы долго смеялся. Но, видно, и на старуху бывает… это ж надо.

Такого секса у него еще не было, быстрый собачий секс…

Ночные коридоры так странно разносят шаги, совершенно непонятно… все время казалось, что вот-вот кто-то… Хане, конечно, все по фиг… и часа не пройдет, как все отделение будет обсуждать… все бабы уж точно…