Жозиан Баласко - Клиентка

— Не могли бы вы выплатить мне аванс?.. Я знаю, что так не делают, но…

— Скажем, это ссуда, которую вы мне вернете в рассрочку…

Он в безвыходном положении, я не знаю почему, но этого достаточно, чтобы он пришел унижаться передо мной, достаточно, чтобы его жена смирилась. На секунду я думаю, что я делаю ошибку, что я должна отказаться или, по крайней мере, дать ему эти деньги, ничего не прося взамен. Но я очень хочу обнять его, поцеловать, и у меня нет выбора. Я решаю вернуться к делам:

— Сколько?

— Полторы тысячи? Это возможно?

— Я могу вам дать тысячу сразу же… Остальное в следующий раз, когда мы увидимся?.. Это тебе подходит?

Я снова обращаюсь к нему на «ты», и это очень приятно. Он снова кивает, не смотря на меня.

— Ты должен расслабиться. Все хорошо.

Он поднимает глаза, смотрит, как я улыбаюсь.

— Вы знаете, со мной это первый раз…

— У меня тоже это первый раз… С Марко. И я так тороплюсь узнать этого мужчину.

Он улыбается по-настоящему, первый раз за все время. Он поднимается, обнимает меня и нежно привлекает к себе:

— Вы супер, Джудит… Спасибо.

Теперь я могу его поцеловать. Я сильно возбудилась. Я чудесно себя чувствую, могла бы заняться любовью прямо здесь, в этом кабинете, среди папок.

Я прерываю поцелуй. Я смотрю на часы: уже три, у меня встреча через полчаса. Мы договариваемся встретиться через два дня, и я выхожу из кабинета так, как будто у меня за спиной выросли два маленьких крылышка.

Девятнадцать часов двадцать восемь минут, я знаю это, потому что смотрю на часы вот уже десять минут. И затем я вижу «пежо» 404-й модели: машина паркуется напротив салона. Розали подсчитывала деньги, последняя клиентка только что ушла. Я уже успела накрутить себя с утра, нервы натянуты как струна. Я не прекращала об этом думать. Как это произойдет, что это будет за женщина, как он будет себя чувствовать, вернувшись, что мы друг другу скажем… да, что мы друг другу скажем?

— Как дела? — спросила я, садясь в машину.

— Да нормально.

Он выехал на дорогу, и мы больше ничего не говорили. На светофоре он достал из кармана конверт и положил его мне на колени. Я не пошевелилась. Он сказал:

— Открой.

Я открыла и увидела деньги. Купюры по сто франков. Я была шокирована. Я весь день старалась не думать о деньгах. Я почувствовала нечто вроде желудочных колик, захотелось плакать. Я сдержалась и посмотрела на Марко:

— Ты не терял времени.

— Тем лучше, разве нет?

У него был отстраненный вид. Он говорил как будто издалека.

— Она предложила ссуду. Здесь тысяча. Я получу остальное послезавтра. Нам это подходит?

Я не ответила — у меня был ком в горле.

— Подходит? — повторил он.

— Ну конечно. Супер.

Я должна была бы успокоиться, потому что мы выпутались из неприятностей, но не могла. Ох, мне было плохо. Как мне было плохо! А он… у него был спокойный, обычный вид, как будто ничего не происходило. Это меня рассердило.

— Сколько раз в неделю вы будете встречаться?

— Я не знаю, один или два раза… Увидим.

Он ответил сухим тоном, который мне совсем не понравился.

— Кто она?

— Зачем тебе все это знать?

— Я предпочитаю знать заранее… Кто она?

— Послушай, Фанни, остановись. Я не спрашиваю у тебя, кому ты делаешь укладки.

— Как будто это одно и то же!

— Да, это одно и то же!

Начиналась ссора, но меня это не пугало. Я понимала, что он не был так спокоен, как выглядел, и это меня ободряло.

— К тому же у меня только одна клиентка! — говорит Марко, повышая голос, и добавляет: — К счастью!

Я снова начинаю:

— А как было раньше?

— Раньше — это раньше! И потом, мне сказали, что это временно! Так что радуйся, что у меня, по крайней мере, только одна клиентка.

Я не нахожу, что на это сказать. Но я хочу все знать.

— Как ее зовут?

Он начинает кричать:

— Черт возьми! Что ты устраиваешь? Сцену ревности?

Я начинаю плакать, мне действительно этого хотелось. Марко искоса бросает на меня раздосадованный взгляд. Он паркует машину у тротуара, обнимает меня, пытается поцеловать, но я прячу лицо; тогда он целует меня повсюду, где только может.

— Я тебя люблю, Фанни, моя дорогая, я тебя люблю.

Мне хорошо, потрясающе хорошо, я поддаюсь ему, мы целуемся по-настоящему.

— Это нормально, что я в курсе, ты понимаешь? Я не хочу, чтобы между нами были секреты.

Он смотрит на меня в упор, целует меня и называет имя женщины.

— Чем она занимается?

Он медлит. «Телепокупка». Я никогда не смотрю эту передачу.

— Может, ты знаешь ее в лицо… ты успокоилась?

— Мне вообще плевать на ее лицо.

Никчемная прическа, залакированная укладка, волосок к волоску, но цвет терпимый. С ней какая-то дурочка, которая все время улыбается. И продают они совершенно дурацкие вещи! Я пришла на полчаса раньше, открыла салон и включила телевизор. И смотрела «Телепокупку» до прихода Розали, готовясь к рабочему дню.

Теперь я увидела ее и нервничаю. Розали спрашивает, почему я напряжена. Не дает мне ответить и говорит, что в любом случае для этого нет причины. На эту неделю записались новые клиентки, мы сможем погасить часть долга, и сегодня не идет дождь. На что жаловаться? Да. На что жаловаться?

Я знаю, что меня злит. В этот раз ничего не было, так он сказал мне, и я верю. Но завтра он снова ее увидит. И завтра он будет с ней спать. Я в этом уверена.

Мы решили, что перестанем об этом говорить. Так решил Марко. Я знаю, что он прав. Есть и другие вещи, не то чтобы ужасные, но о них не нужно думать. Завтра, когда он заедет к бабушке и вернется, мы притворимся, как будто…

Помимо этого, я не могла заниматься с ним любовью в этот вечер. И он не настаивал. Мы только ласкали друг друга. Не говоря об этом, мы оба решили, что не будем заниматься любовью в эти дни.

В следующий раз он не приходил ко мне в офис. Мы встретились в четырехзвездочном отеле за Елисейскими Полями. Я будто бы пересекла пустыню, не выпив ни капли воды, и наконец достигла оазиса. И я сгорала от нетерпения в ожидании первого глотка. У меня было мало времени, очень мало — три жалких часа, которые едва утолили мою жажду.

Ирэн позвонила мне поздно ночью, вырвав меня из сна, содержание которого я не помнила, но чувствовала, что он был приятным. Сестра хотела сообщить мне кое-что важное и забыла о разнице во времени. Они с Джимом собирались пожениться. Через два дня, и она хотела знать, не могла бы я…

Я могла бы уехать завтра. По голосу Ирэн я поняла, что она беспокоится. Я сказала, что раз уж делаешь глупость, нужно делать ее быстро, избегая, если возможно, всей этой дополнительной работы — гостей, приема, семьи и всего остального. А тут все условия соединились. Она начала смеяться, освободившись от чувства вины. Я пожелала ей всего возможного в этом мире счастья, и она снова забеспокоилась: