Вероника Мелан - Аарон

Палатке Райны.

Он влез в нее, как влезает в берлогу медведь — шумно, не боясь, что разбудит, не боясь, что тесно. Умостился возле лежащего на коврике тела, откинул тонкое одеяло, грубовато, но крепко прижал к себе Райну, уткнул ее лицом в свою шею. Погладил по волосам.

— Аарон?

— Спи.

— Аарон…

— Молчи.

И она замолчала. Долго дрожала в его руках — тощая, хрупкая, будто склеенная из осенних листиков, — какое‑то время тряслась, всхлипывала, обнимала его так жадно, как будто в последний раз, как будто навсегда. Потом сколько‑то возилась, шумно дышала, терлось носом о его колючий подбородок, затем, наконец, затихла.

А он все гладил ее в темноте по волосам — по длинным, отросшим. Не по ежику.

— Аарон, — она все еще пыталась говорить с ним сквозь сон.

— Я здесь. Спи, Райна. Спи.

— Ты не уйдешь?

Он молчал. Жал ее к себе, обнимал, держал так крепко, будто силился собрать из осколков заново.

— Не уходи.

— Я найду того пидора.

— Он умер.

— Неважно. Я найду его — живого или мертвого — и закопаю вновь.

— Я…

— Спи, Райна. Спи. Я тут.

И она заснула.

А лежащий рядом Канн не сомкнул глаз до самого утра.

*****

Взяв заплечный вещевой мешок,

И навьючив, сдерживая ропот,

Шла по жизни, не жалея ног,

С ношей, под названием "горький опыт".

Тяжело, но помощь не нужна,

Этим не положено делиться.

Справлюсь как‑нибудь со всем сама,

Но момент настал, пришлось открыться.

Слабой и дрожащею рукой,

Из последних сил держа осанку,

Как на эшафоте пред толпой,

Вывернула душу наизнанку.

Мысленно готовилась к удару,

Но презрения тень не проскочила.

Эта откровенность, как подарок,

Мне твои объятия подарила.

(автор: Марина Яныкина)

После того, что случилось накануне, Райна ожидала, что наутро она однозначно будет испытывать бессилие, стыд, маяться худшим в мире настроением и точно не пожелает ни с кем общаться.

Но случилось удивительное — эта ночь подарила ей воплотившуюся в жизнь сказку — Аарона. Спящего с ней рядом, обнимающего, гладящего по волосам, ласкающего висок своим дыханием. Ее одежда, ее кожа до сих пор хранили его запах — впитали навечно.

Рассвет она встретила уже без него — ушел, — но это ее ничуть не обидело. Он и так провел с ней какое‑то время. С Райной. И, значит, она не такая плохая, она… хорошая, достойная, если не его любви, то хотя бы сочувствия. И пусть то были всего несколько часов счастья, но они были ее — ее и ничьи больше.

Когда о каше попросил Баал, она кивнула в ответ; когда с просьбой о том же подошел Рен, кивнула еще раз. Когда о "каких‑нибудь яйцах на завтрак" попросил Аарон, улыбнулась и попыталась это скрыть.

Он пришел к ней. Он лежал с ней, обнимал. А ведь у него другая женщина — Райна испытывала стыд и восторг одновременно (она украла его совсем на чуть — чуть, но украла), — и, тем не менее, он лежал с ней в одной палатке, не оставил ее в горе совсем одну.

Ее душили слезы радости.

Их поход продлится уже недолго — по странному молчаливому единению все знали, что не далее как сегодня достигнут очередного Портала, а там… — не важно, что там. Это их последний день в странном месте под названием Магия.

Неописуемо насыщенно и густо пах утренний лес, и переливалась в лучах солнца покрытая росой трава. Тихонько качались на фоне синего неба сосновые ветви, изредка с них вспархивала и уносилась в далекую даль неведомая птица. Звенели вокруг ручьи, текли реки, стояли в отдалении непроходимые и крутые, почти до самых небес горы, искрился неуловимым волшебством воздух.

Сегодня она снова будет шагать третьей в их недлинной цепочке, будет смотреть на его спину и знать: это случилось. То, о чем она мечтала. И пусть всего один раз. Ведь только дурак, когда приходит счастье, пытается тут же просить о большем — умный с благодарностью держится и за ту малость, что подарила жизнь. А жизнь крайне редко дарила Райне подарки.

"Спасибо, Магия. Спасибо, Майкл", — ее мечта ожила.

Весело отражал кусочек пейзажа горячий кофе, таяла в руке шоколадка; уже не фыркал при виде сладкого Баал.

— Ну, что, в путь? — деловито поинтересовался Рен, когда кофе был допит, палатки сложены, а пластиковые тарелки вымыты и упакованы обратно.

— В путь.

Вокруг костра валялось такое количество окурков, что Райна, проходя мимо, вновь улыбнулась — он курил, о чем‑то думал, переживал. И это его переживание будто в один момент стерло с ее души, если не всю боль, то точно огромную ее часть.

— Спасибо, Магия, — повторила Райна тихо. — Спасибо.

Едва ли кого‑то удивило, что, когда отряд приблизился ко вчерашнему тупику, закрывающий проход камень исчез, словно и не существовало. Как будто и не был он втиснут между скалами, будто не взирал на них молчаливо и мрачно, будто не гнал обратно к поляне.

Спасибо, Магия.

Ей не портили настроение ни выросшие вокруг скалы, ни безлюдный и дикий пейзаж, ни холодный, снующий между камнями ветер — Райна цвела изнутри. Конечно, когда‑нибудь эйфория схлынет, и воспоминания поблекнут, но до того момента у нее еще есть немного времени — подышать, почувствовать себя невесомой, послушать, как внутри поют свои песни счастливые Райна — ангелы.

Самый лучший день жизни.

В горы лезли долго — где‑то просто шагали, где‑то карабкались, где‑то жались к отвесной стене, чтобы не соскользнуть с узкой тропы в обрыв — помогали друг другу. Когда была возможность, любовались невероятно живописным видом, который открывался отсюда, с высоты птичьего полета. Где‑то там, внизу, стелились луга и холмы, радовали глаз хвойным нарядом зеленые леса, блестели под солнцем ленты рек — простиралась вокруг бесконечная умиротворенная в своей первозданности природа.

Магия.

Наверное, она еще когда‑нибудь вернется сюда. А, может, и нет. Однако точно никогда не забудет эту часть великого похода. Часть красивую, триумфальную, сложную — часть — награду.

Кое — где на камнях уже лежал снег; поднимались все выше. Страшно представить, если для того, чтобы достичь Портала, им придется вскарабкаться до самых высот, ведь с собой ни у кого нет альпинистского снаряжения.

Хвала Создателю — не пришлось. В какой‑то момент за очередным поворотом, огибающим отвесный карниз, открылся вдруг глазам каменистый пятачок — поляна. Вокруг утесы, дальше уже и вовсе залитые вечными ледниками пики, а здесь, на редкой в этой местности равнинке, стояло то, что они все это время искали.

Портал.

Он оказался отключенным, а при ближайшем изучении и вовсе защищенным невидимым силовым полем. Потрогаешь — рука натыкается на невидимый упругий барьер. Попробуешь надавить — отталкивает назад; и ни дыры, ни отверстия, ни кнопки, чтобы поле отключить. Однако вокруг каркаса дверей — двух вертикальных балок, крытых сверху горизонтальной, — обнаружился круг из сорока камней. И на каждом уникальный символ.