Сандра БРАУН - ШАРАДА

– Стало быть, вы не отец Майкла?

– Разве я только что это не сказал?

– Так его отцом был Спарки.

– Ага. Просто удивительно, что Кисмет не выкинула младенца после этого случая, на ней же живого места не было. По мне, так лучше бы это случилось, но тем не менее сосунок выжил. Спустя восемь месяцев после того, как Спарки сыграл в ящик, она родила.

Теперь мысли Кэт мчались с бешеной скоростью, опережая его слова. Ей уже не нужно было ничего объяснять, но он тем не менее продолжал:

– Когда вы ушли, мальчишка проговорился, что познакомился с вами на каком-то там пикнике. Судя по всему, вы произвели на него сильное впечатление. Как и он на вас. – Серьга в ухе Мерфи закачалась, когда он откинул назад голову и сделал вид, что размышляет над превратностями судьбы. – Вот я и подумал, к чему бы это.

Может быть, он был умнее, чем им показалось с первого взгляда. Как-то неуютно становилось при мысли, что уровень его интеллекта мог быть таким же, как и переполнявшая его злоба.

– Не представляю, к чему вы клоните, – солгала Кэт.

– Черта с два не представляете, – захихикал он. – Ничего удивительного в том, что вы с этим безмозглым отродьем без ума друг от друга. У вас ведь сердце его палочки. Вы… как это сказать? Вы с ним установили контакт. Как родственные души. Карма там и всякая прочая чушь.

Фотография Майкла в папке у Шерри действительно произвела на Кэт необъяснимое впечатление. А может быть, оно было вполне объяснимым?

– Я не уверена, что у меня сердце Спарки, – хриплым от волнения голосом проговорила она.

– А я вам говорю, что его.

– Вы можете говорить что хотите. – Кэт встала, давая понять, что его визит подошел к концу. – Но делайте это в другом месте. Теперь, когда вы изложили цель своего прихода, не думаю, что у нас остались темы для беседы.

– Вот здесь-то вы как раз и ошибаетесь. Нам много есть о чем поговорить.

– Например?

– О деньгах.

Это было последнее, что она ожидала услышать.

– Каких деньгах?

– О деньгах, которые вы мне должны. Кэт плюхнулась обратно на подлокотник и недоверчиво уставилась на него.

– Я вас не понимаю.

– Тогда я объясню вам все как можно доступнее. Если бы Спарки остался жив, ему пришлось бы самому возиться во всем том дерьме, которое выпало на мою долю. Я взял его ребенка и вырастил его…

– По доброте сердечной, – саркастически вставила она.

– Вот именно.

На сей раз раздался хохот Кэт.

– Вы взяли к себе Майкла в качестве приложения к Кисмет, а вам очень хотелось заполучить ее назад после смерти Спарки. Не потому, что вы любили ее, а потому, что не могли стерпеть, что она предпочла вам кого-то другого. И на протяжении всех последних лет вы непрерывно наказывали ее за это.

Цик отшвырнул от себя оттоманку и рывком вскочил на ноги.

– Эта чертова кукла сама умоляла меня взять ее назад. Кэт заставила себя не показывать страха. Он был человеком, для которого не существовало ничего святого, и, как всем, ему подобным, ему нравилось видеть страх в глазах своей жертвы. Он мог перерезать ей горло – или вырезать у нее сердце – тем ножом, который болтался в ножнах у него на поясе, но она не хотела доставлять ему удовольствие, обнаружив свой испуг.

– Уже целых четыре года я вожусь с ней и с ее ублюдком, – почти кричал он. – Думаю, мне за это кое-что причитается.

– Не уверена, что вам понравится то, что вам причитается.

– Слушай, ты, сучка… – Цик ткнул ее в грудь указательным пальцем. – Ты бы подохла, если бы не я. Это я разрешил тому докторишке взять у Спарки сердце. Ты бы не выжила, если бы я сказал «нет!».

– Ну, это еще не известно.

– А я говорю, что так и есть. И требую что-нибудь в уплату за то, что спас твою костлявую задницу.

– А, так вот при чем здесь деньги.

– Наконец-то дошло.

– Вы хотите, чтобы я заплатила вам за свое сердце? Его узкие губы медленно раскрылись в хитрой ухмылке. Он протянул руку и сильно дернул ее за прядь волос.

– Я как только увидел тебя, сразу понял, что ты сообразительная.

Алекс работал как проклятый.

Его творческий источник не пробивался тонким ручейком, а струился мощным полноводным потоком. Пальцы не успевали так быстро двигаться по клавишам, как того требовали импульсы, посылаемые ему мозгом, но Алекс вполне мог смириться с этим своим недостатком, липа бы слова продолжали возникать в его сознании.

Ему наконец удалось преодолеть творческий застой – он снова устремился вперед, с еще большей скоростью, чем прежде. По мере того как придаточные предложения и целые фразы проносились через его мозг, он переносил их на экран компьютера, Раздался телефонный звонок.

– Вот черт!

Он постарался не обращать внимания на раздражавшие его звуки и продолжал печатать. В любом случае, в столь поздний час это явно кто-то ошибся номером. Или Арии. Арии звонил ему почти каждый день, чтобы спросить, виделся ли он с Кэт. И, когда Алекс отвечал ему, что по-прежнему встречается с ней – он не мог врать своему литературному агенту, – тот в очередной раз читал ему лекцию о том, что глупо самому напрашиваться на неприятности.

Телефон снова зазвонил.

«Не останавливайся, – приказал он себе. – Запиши это предложение, прежде чем оно от тебя ускользнет. Если ты сейчас отвлечешься, оно исчезнет навсегда. Оно растает в той огромной пустоте, которая засасывает нужные слова и рожденные вдохновением фразы сразу после того, как они выплывут из твоего подсознания и за мгновение до того, как ты успеешь за них ухватиться».

Телефон звонил уже в четвертый раз.

"Не обращай на него внимания. Ты неделями дожидался именно такой ночи, – напомнил он себе. – Все пошло, как надо. Ты вышел из этого тупика в своем сюжете конечно, не совсем так, как задумывал с самого начала, но, может быть, это даже к лучшему. Действие разворачивается поистине с бешеной скоростью, диалоги тебе тоже явно удались, они живые и сочные. Книга будет держать читателя в постоянном напряжении.

Что бы ни случилось, тупой ты осел, не поднимай трубку!"

Но он не выдержал и поднял.

– Алло?!

– Алекс… ты можешь… можешь… я бы тебя не побеспокоила, но…

– Кэт? С тобой все в порядке?

– В том-то и дело, что нет.

– Через пятнадцать минут я буду у тебя. – Он бросил трубку на рычаг и выключил компьютер, но не раньше, чем отдал ему распоряжение ввести в память все написанное за эту ночь. Затем всунул ноги в кроссовки, выключил свет, запер дверь в свой кабинет и рысцой выбежал из дому.

Может быть, Тома Клэнси тоже все время прерывали. Кто знает, возможно, он продал бы еще миллион экземпляров «Игр патриотов», если бы не постоянная необходимость отрываться от работы. А у Даниэлы Стил было девять детей. Страшно подумать, сколько раз в день ей приходилось прерываться.