Салли Боумен - Актриса

Всякий, кому знакомы великодушие и жертвенность безумной любви (а Льюис был безумно влюблен и, стало быть, весьма покладист), без труда догадается о примерном ходе его мыслей. Льюис и сам знал, чем кончатся его великие раздумья. Сначала он просто простит. Потом помаленьку начнет улетучиваться ярость, по мере того как он будет изыскивать веские причины для снисхождения, тут его ум проявит редкую изобретательность, обнаружатся тысячи, миллионы обстоятельств, вынудивших Хелен так вести себя. Ее обманули, над ней надругались. Наверное, она любила того человека, но он отверг ее любовь, иначе почему она не с ним! А может, и не любила, мало ли, ошиблась, с кем не бывает — в сердце затеплилась надежда. Он нашел календарь и с маниакальной методичностью стал высчитывать недели. Это тогда, во время ее парижского исчезновения. Но она же вернулась к ним с Тэдом, сама вернулась. И опять в душе шевельнулась надежда. Льюису вдруг стало ее жаль. Он вспомнил, какой больной вид бывал у нее иногда в Риме. И еще вспомнил, что однажды, проходя мимо ее спальни в palazzo, он услышал плач. Как ей, наверно, было страшно и одиноко. Храбрая девочка, сколько пережила, подумал он, и ведь все одна. И он уже готов был обожать ее за мужество, кляня свою тупость и ненаблюдательность. В мгновение ока жалость обернулась любовью, любовь — желанием защитить. Она ведь ему доверилась, ему открылась. Он оглядел убогую комнатенку, и она снова засияла вчерашним очарованием.

Два часа проторчал он тут. Вконец продрогнув и отупев от бессмысленного пережевывания все тех же мыслей, он понял лишь одно. Он любит ее. Вот так.

Льюис поднялся в спальню. Хелен не смотрела на него. Лицо у нее было бледным и припухшим, плакала, наверно. С неуклюжей осторожностью он сел на краешек постели и взял в ладони ее руку.

Он попросил ее выйти за него замуж, взял и попросил, не мудрствуя лукаво.

Хелен молчала. Он сжал ее ладонь и близко посмотрел в глаза.

— Только не говори «нет», — умолял он. — Я люблю тебя. И несмотря ни на что, хочу, чтобы ты стала моей женой. Я думаю об этом с тех пор, как… — Он не договорил. — Неважно, что у тебя будет ребенок. Это ничего не меняет. Я позабочусь и о тебе, и о ребенке.

Правда позабочусь, Хелен. Только скажи «да». Я не вынесу твоего отказа. Я сойду с ума.

Элен стало страшно. Она догадалась, что Льюис плакал: лицо его сделалось от этого таким юным, почти мальчишеским; она вдруг увидела его и себя со стороны — двое перепуганных детей цепляются друг за дружку, спасаясь от всех.

Она твердо знала, что должна отказать. Но в тот же миг вспомнила о ребенке, представила, как будет искать работу, как будет растить его одна. Очень ясно представила свое будущее. И поняла, что не хочет, чтобы ее ребенок жил такой жизнью. Взяв Льюиса за руку, она ответила «да».

На шестой день из Парижа неожиданно нагрянул Тэд. И сразу стал барабанить в дверь, потом с шумом ввалился в прихожую — с ним в их мирок ввалился и весь остальной мир.

Льюис был еще в постели, собираясь с силами после любовных утех; навострив уши, он ждал, когда Хелен откроет дверь, и, услышав знакомый голос, застонал.

— Можешь ничего не говорить, — бросил он вновь появившейся в комнате Хелен. — Не смог прорваться по телефону и решил явиться собственной персоной.

— Ты угадал. — Она стала одеваться. Она выглядела такой, как всегда, ни капельки не располнела.

— Я все ему расскажу. — Он отшвырнул одеяло и стремительно соскочил с кровати. Потом схватил Хелен сзади за плечи и крепко обнял.

— Прямо сейчас?

— А что? Он ведь все равно узнает. Все узнает.

И пусть. Пусть знают. Я готов забраться на крышу и прокричать об этом на весь мир.

— Я вижу, что готов. Только почему-то побаиваюсь Тэда.

Что-то в ее лице заставило Льюиса промолчать. Он вспомнил ту сцену на съемках в Трастевере. Хелен никогда не говорила об этом — ни разу. Но сейчас лучше ничего не спрашивать, скорее всего какая-нибудь ерунда, при случае Хелен все ему расскажет.

Случая так и не представилось, но в то утро ничто не могло поколебать его уверенности в себе, даже присутствие Тэда. Он поцеловал Хелен, наслаждаясь ролью счастливого сообщника и тем, что Тэд ничего не знает. Он уже предвкушал, как огорошит его новостями, у бедняги челюсть отвиснет от изумления.

Ничего подобного. Когда он, обняв Хелен за талию, с лукавым равнодушием выложил свои новости, Тэд похлопал глазами — и только. Сидел себе как сидел, оглаживая кружку с чаем на жирных своих коленях. Неловко ею маневрируя, он очень светским тоном произнес:

— Иди ты. Молодцы. И когда?

Тут Льюис залился краской, жутко на себя из-за этого злясь. До него вдруг дошло, что слова «у Хелен будет ребенок, мы собираемся пожениться» означают, что он отец ребенка. Ляпнул, не подумав, все хотел утереть нос своему дружку, а теперь глупо что-то объяснять. Тэд с невозмутимым видом ждал ответа. Льюис улыбнулся:

— Что когда?

— Что, что. Свадьба когда, ребенок когда.

— Свадьба как можно скорее. А ребенок…

— Весной, — спокойно продолжила Хелен; Льюис ликовал: она подхватила его фразу, дав ему еще больше ощутить радость их тайного сообщничества.

— Потрясающе. Просто фантастика. — Тэд покончил с чаем и поднялся. — Ну рад за вас, очень рад. А теперь — о фильме. Или, говоря точнее, — о фильмах. — Улыбнувшись, он с легкой укоризной продолжил: — Между прочим, имеются некоторые сдвиги к лучшему. Я, как проклятый, вам названиваю…

Хелен и Льюис переглянулись. Он бросил взгляд на телефон: слава богу, включен. Хорошо, если Хелен удалось включить незаметно, у Тэда глаз зоркий.

Они с Хелен уселись. Тэд, естественно, размахивая руками, начал носиться по комнате. «Ночная игра», можно считать, в полном ажуре. Он здорово ее порезал. Показал Трюффо. Ну и кое-каким парижским приятелям. Все просто в шоке.

Тэд был «скромен», как всегда. «Ночная игра», по его словам, не уступает по уровню «Гражданину Кейну» Орсона Уэллса, более того, это переворот в кино. Этой картиной он сразу сделает себе имя, да и кассовые сборы, считай, обеспечены, в этом смысле он даже переплюнет Уэллса…

Довольно скоро Льюису стало скучно. Что-то подобное он уже выслушивал. Тогда в Лос-Анджелесе в первую их встречу он верил в Тэдовы прожекты безоговорочно. В Риме, когда от прожектов перешли к делу, он несколько охладел, и теперь его снова одолевали сомнения по поводу гениальности их фильма. Определенно, старик преувеличивает. Неужели он не понимает, какую несет дичь! Нет, надо самому увидеть, что они в конечном итоге испекли, какой такой шедевр. Этот скромник ни о ком, кроме себя, любимого, даже и не вспомнит. Ни слова о Хелен, будто она тут вообще ни при чем. Льюис оскорбился. Он взглянул на Хелен, их взгляды встретились. И опять он с радостью заметил, что она подумала то же самое. — Итак. — Тэд начал говорить об Анри Лебеке. Богатый бездельник из Франции, их с Льюисом знакомый, он же любитель мужчин, он же наследник порядочного состояния, нажитого его папенькой на минеральной воде. Изображает из себя мецената и вьется около киношников. Тэд познакомился с ним у Трюффо, Лебек на пару с Льюисом финансировал съемки «Игры». По пятьдесят тысяч долларов с носа. Льюис вздохнул. Если их фильм провалится, плакали его денежки. Не беда, как-нибудь переживет, и для Лебека это тоже не смертельно. Да и вообще: он же сознательно шел на риск.