Лэйси Дансер - Полет ласточки

Рич не забыл их первый поцелуй. Тогда он целовал ту женщину, какой он ее себе представлял — тонкую, ранимую, но все-таки опытную. И она не оттолкнула его, но в ее ответном поцелуе чувствовались скорее удивление и растерянность, чем постепенно разгоревшаяся страсть. На этот раз он хотел, чтобы она ощутила чудо рождения нового — того, что еще только могло возникнуть между ними. Он хотел ее добровольного и искреннего участия в этом процессе.

— Да.

Его губы легко прикоснулись к ее рту, медленно прошлись от одного уголка к другому, узнавая, привыкая и давая ей возможность привыкнуть. Она чуть слышно вздохнула, и Рич усилил нажим, провел по губам кончиком языка. Через мгновение ее губы приоткрылись.

Происходящее полностью захватило Кристиану. Когда-то она мечтала, что сможет почувствовать себя защищенной в мужских объятиях, а потом перестала надеяться. Но никогда прежде она и представить себе не могла, чтобы мужчина с такой готовностью и так полно дарил свою силу и свою нежность. Страсть разгоралась медленно, огонь растекался по жилам и расплавлял мышцы.

Когда Рич оторвал губы, она едва не застонала от сожаления. Ее широко раскрытые глаза встретились с его внимательным взглядом. Оба одновременно улыбнулись.

— Тебе понравилось?

— Да.

Вопросы его были так просты, отвечать на них было так легко.

Рич отпустил ее лицо, скользнул ладонями вдоль ее тела.

— Приподнимись немножко, прекрасная прыгунья.

Кристиана послушно оторвалась от него, все еще не отводя взгляда от его лица, где чувства одно за другим сменяли друг друга. Секунду спустя она осознала, что он поправляет подол ее платья, чтобы прикрыть ее бедра и ноги.

— Зачем?..

— Я не привык подглядывать в замочную скважину. Если я и увижу остальные части твоего бесподобного тела, то не благодаря такой нелепой случайности, которая случилась с нами только что. — Он пальцем прочертил дорожку от ее переносицы к кончику носа. — Ты очень мне нравишься. И я тоже хочу понравиться тебе.

— Ты так прямо это говоришь.

— А я не собираюсь тебя обманывать. — Он усмехнулся. — Разумеется, я не стану сильно возражать, если ты когда-нибудь сбросишь это платье, но только — чур, наедине со мной и не раньше, чем лет через десять, чтобы мне хватило времени отточить свою фантазию.

Кристиана рассмеялась. Его юмор неизменно вызывал в ней такую же искреннюю реакцию, как и его поцелуи.

— Иными словами, ты больше не возражаешь против него?

Рич рывком поднялся и сел, а потом притянул Кристиану к себе и, прежде чем она успела угадать его намерение, посадил ее к себе на колени. Потом прижал, словно ребенка и улыбнулся, глядя в ее изумленное лицо:

— Давай договоримся, Кристиана. Ты можешь надевать это платье всякий раз, когда я буду рядом, чтобы защитить твою добродетель.

— Звучит как фраза из романа викторианских времен.

— Дорогая, это звучит еще и как заявка своих прав на территорию. Моих. На тебя. — Он наклонился, прикоснулся к ее губам быстрым поцелуем и отстранился. — Давай-ка, наконец, выбираться отсюда, иначе останемся без ужина, а я позабуду о своих благих намерениях.

— А у тебя таковые имеются? — поднимаясь на ноги, спросила Кристиана. На этот раз она отнеслась к скользкому полу с должным вниманием.

Рич мгновенно подхватил ее под руку.

— Сама увидишь.

Сумрачный и шумный бар был расположен в районе, где порядочные люди появлялись крайне редко. Между столиками проскользнула неясная фигура; что-то в ее походке и взгляде создавало вокруг нее зловещую ауру и заставляло умолкнуть любого, на ком останавливался ее взгляд. Неизвестная личность направлялась к самой дальней кабинке, где ее уже поджидали двое молчаливых мужчин.

— Ну? — раздался хриплый голос.

Посторонний слушатель затруднился бы определить пол и возраст его обладателя.

Один из угрюмой парочки, тот, что был поменьше ростом, нервно дернулся. Эта работа, несмотря на всю ее видимую простоту, выводила его из себя. Уж очень ему был не по душе босс.

— Мы сделали все, что требовалось, — .вскинулся его высокий напарник и поднял глаза на лицо, которого ни за что бы не смог описать, даже если бы его об этом попросили.

— Черта с два! Если б вы это сделали, формула нового топлива была бы уже у нас. А вместо этого вы пустили по нашему следу ищейку. Мартина Ричланда. Я хочу, чтобы он вышел из игры. И на этот раз не промахнитесь. — Пришедший тип швырнул собеседнику через стол листок бумаги. — Сегодня вечером он будет в этом ресторане. Уберите его.

— Эй, минутку, — запротестовал коротышка. Но едва мертвенно-пустые глаза обратились на него, он пожалел, что вообще открыл рот.

— Да.

Одно-единственное короткое слово прошлось по его позвоночнику обжигающим холодом, но Ролло вырос и жил в человеческих джунглях, где показать свой страх — значило подписать самому себе смертный приговор. Проглотив ставший поперек горла комок, он выдавил:

— Убийство в наши планы не входит. Мы предупреждали, что не беремся за мокрые дела.

— Вы также говорили, что сами исправляете свои ошибки. Вы прокололись — и теперь Ричланд сидит у нас на хвосте. Ваша вина. Не моя. — Каждое слово, как пуля, разило прямо в цель.

— Но как мы это сделаем? — спросил долговязый Динго.

— Мне все равно. Но довольно ошибок, иначе я найду других желающих получить полсотни тысяч баксов.

И без единого прощального слова или взгляда босс поднялся, скользнул в дверь и растворился в ночи.

— Пеппа, я готов свернуть твою очаровательную шейку. Кристиане совсем не идет твой стиль одежды. Держу пари на все свое состояние, что без твоего участия не обошлось. Ну зачем ты это сделала?

Пеппа, не обращая внимания на морщинку, перерезавшую лоб Джоша, любовно обвила его за шею.

— Я тут ни при чем, любовь моя. Это ее собственный выбор.

— Не верю, — решительно отрезал он. — Эта девушка отгораживает свое тело от внешнего мира таким количеством материи, что им можно было бы обернуть весь наш дом.

— На это у нее есть свои причины.

— Мне хватило проницательности догадаться, что это за причины. Но что будет с Ричем?

— Он найдет подход к Кристиане, а она так нуждается в чьем-то сильном плече. Поверь мне.

Джош притянул жену поближе, заглянул в светло-голубые глаза, где словно светилось вся мудрость мира.

— На мой взгляд, они не очень подходят друг другу, — с сомнением покачал он головой.

— А мы и вовсе не подходили — и посмотри, что вышло!

— Ты в сорок два родила, и я в свои преклонные годы стал отцом.

Она отозвалась низким горловым смешком и принялась тереться о него, как кошка, медленными, дразнящими движениями.

— И ты все это обожа-аешь.