Диана Палмер - Трилби

Мексиканские революционеры пытались избавиться от иностранцев, которые владели большей частью их земель, их не интересовало, были ли инвесторы, или как они их называли hacendados, хорошими или плохими, они хотели, чтобы Мексика снова принадлежала их народу. Возможно, революционеры предполагают, что нападение на ранчо Торна заставит его все бросить. В Мексике у него было большое поголовье скота и лошади. Два работника были убиты. Торн не рассказывал об этом Трилби, рассказал мексиканец Джордж. Переехав на ранчо Лос Сантос, она узнавала все больше и больше о делах Торна, а Джордж был ходячей энциклопедией всех его дел.

— Он очень хорошо относится к нашему народу, сеньора, — с чувством говорил он ей. — Он для нас el jefe, patron. Он кормит голодных и следит за тем, чтобы у наших семей было хоть немного земли, чтобы вести хозяйство. Когда правительство забрало у нас землю, мы не могли накормить даже наших маленьких детей. Многие ушли жить в города, но и там нет работы, и они вынуждены просить милостыню, — его лицо потемнело. — Я вам скажу точно, сеньора, ветер дует из Мексики, он разрушит власть Диаса. Мадеро залечит все раны, когда придет к власти. Я знаю это точно!

— Ради блага вашего народа я тоже надеюсь на это, Джордж, — спокойно сказала Трилби. — Но если Торн добр к людям, работающим на его землях в Мексике, почему тогда мексиканцы нападают на него?

— Это были Federates u rurales, сеньора, — холодно заметил Джордж. — Это крестьяне, которые работают на Диаса и его приближенных. Это наши враги. Убийцы! Matadores!

Она удивилась.

— Я думала, что матадор — это человек, который сражается с быками.

— У испанцев не было слова для борца с быками, senora, — терпеливо объяснил он. Matador означает «убийца».

Трилби вздохнула.

— Понимаю.

— У нас многие ненавидят испанцев и американцев. Все они белые люди, все они имеют власть над нами. Но Мадеро, пусть благословит его Святая Дева, сказал, что мы их прогоним из Мексики и вернем себе нашу страну, которую у нас украли. Богатые гринго, владельцы наших ископаемых богатств и богатые промышленники превратили нас в рабов.

— В Луизиане, — неуверенно сказала Трилби, тоже есть фермеры, которые работают у богатых людей. Их называют издольщиками. Но почти всегда получается так, что издольщик еще больше влезает в долг, потому что оплата за его труд оказывается слишком незначительной.

— Да, — кивнул Джордж, — повсюду так получается, что бедные становятся рабами богатых. Богатые вынуждают нас голодать и делают еще больше зависимыми от них. Эти… издольщики. Почему они не восстанут, как мы, и не перестреляют богатых землевладельцев?

Трилби попыталась представить подобные военные действия в своем родном штате и слабо улыбнулась.

— Я не думаю, что это может прийти им в голову, — честно ответила она. — Я надеюсь, что ваши соотечественники завоюют независимость, Джордж.

— Я тоже, senora. Так много погибло людей. А сколько еще погибнет! — плечи его опустились. — Это неправильно, что люди должны убивать и погибать сами за небольшое количество муки и бобов.

В течение дня она размышляла над тем, что сказал Джордж. Газеты сообщали о том, что борьба в Мексике разгоралась. Паскуаль Ороцо, лидер восставших мятежников в западном Чихуахуа, призвал всех патриотически настроенных мексиканцев подняться с оружием против Диаса.

Служащие Мексиканской Северо-западной железной дороги не могли найти машинистов, чтобы водить поезда в своем округе. Тысячи людей, как федералы, так и мятежники, постоянно нападали друг на друга. Граница постоянно нарушалась, ее охраняли кавалерия и пехота. Все находились в напряжении.

Трилби так глубоко погрузилась в свои мысли, что Саманта уже дважды спрашивала ее о подготовке к Рождеству.

— У нас будет, конечно, nacimiento, — Саманта говорила о мексиканской традиции помещать в доме во время Рождества разные фигурки, вырезанные из дерева. — Но мне так хочется рождественскую елку. Мама всегда ставила большую елку, но мне никогда не разрешали украшать ее. Можно, я буду тебе помогать?

— Конечно, — Трилби улыбнулась ребенку.

В первый раз девочка чему-то радовалась и проявляла энтузиазм. Они возбужденно занялись приготовлениями к Рождеству, не обращая внимания на раздраженное ворчание Торна из-за беспорядка, который они устроили в доме, приготавливая поп-корн и елочные игрушки из цветной бумаги.

— Я думаю, что пока не повесили украшения на твое седло и упряжь, тебе не на что жаловаться, — Трилби посмотрела ему в глаза.

Она пыталась шутить, но Торн пережил слишком много эмоциональных потрясений, чтобы веселиться. Он отвергал все попытки Трилби к сближению, и она понимала это.

— К нам кто-нибудь приедет на Рождество? — Трилби еще раз попыталась завязать разговор.

— У большинства моих работников свои семьи, и они возьмут выходной, чтобы навестить их. У Наки нет семьи, он христианин, поэтому обычно я приглашаю его на ужин.

— Я буду рада, добро пожаловать.

— Он ушел в горы сразу же после нашей свадьбы, и никто не знает, где он.

Трилби была почти уверена, что исчезновение апачи связано с Сисси. Если бы отношения с Торном были более теплыми, она бы сказала ему об этом.

— Но если он вернется, ты будешь не против, что за столом будут два дикаря? — сухо спросил он.

Трилби вспыхнула и опустила глаза.

— Я испекла сегодня порог к вечеру, — сказала она мирно, не обращая внимания на его сарказм. — Лимонный.

— Я не буду к ужину.

Когда они с Самантой снова остались одни, она позволила выразить сожаление, что все эти дни Торн мало времени проводит дома. Трилби надеялась, что они быстро привыкнут друг к другу и им будет так же хорошо днем, как и в ту волшебную ночь, которую они провели вместе после свадьбы. Но время проходило, и все меньше и меньше оставалось шансов на улучшение отношений. Торн считал, что она скучает по Ричарду. Ну и пусть так думает, раз он издевается над ней, напомнив о Сэлли. Иногда ей приходила в голову мысль, не скрывают ли они оба свои истинные чувства, чтобы избежать боли, которую могут причинить друг другу. Она пыталась приблизиться к нему, но он не допускал этого. Ни о чем личном он не заговаривал. Она тоже отказалась от этого. Не потому, что ей было все равно, а потому, что было так очевидно, что он больше ничего не желал от нее. Он даже не хотел ее, он так ясно показывал это.

Как раз неделю назад один мужчина с очень симпатичной женой заблудились и остановились на ранчо Лос Сантос, чтобы узнать дорогу. Обращение Торна с женщиной было рыцарским и нежным, и Трилби не находила себе места весь день, вспоминая об этом. Когда-то он так же относился к ней, пока не явился Ричард и не разрушил все ее надежды на счастье.