Диана Палмер - Трилби

Но самым трудным для Торна было признать, каким дураком он был. Он никогда не подозревал Сэлли в неверности, а она, оказывается, выталкивала его из постели, чтобы затащить туда Курта. Его репутация страдала, а он был так самоуверен. В самом начале их брака Сэлли любила его так же, как он ее. Теперь он сомневался, может ли доверять своему мнению о людях. Саманта заплатила слишком высокую цену за его слепоту. Может быть, когда-нибудь она упрекнет его за ту боль, которую перенесла от собственной матери. Ему хотелось поговорить с ней.

— Папа, почему ты не ешь? — застенчиво спросила Саманта.

— Что? Разве? Кажется, да, — он попробовал индейку и улыбнулся Саманте. — Очень вкусно.

— Спасибо, — смущенно прошептала Трилби.

Торн ничего не ответил. После того как они закончили ужинать, он откинулся на спинку стула и прикурил сигарету.

— Может быть, МакКолум приедет раньше, чем он предполагал.

— Твой друг археолог? — осторожно уточнила Трилби.

— Да. Он приезжает с группой студентов. Они могут расположиться в доме, где живут рабочие.

— А Сисси не приедет с ними? — спросила Трилби. — Она ничего не писала об этом и фактически до января не будет заниматься в его группе. Разрешит ли он ей тоже приехать?

— Я не знаю. Подождем и увидим, — он внимательно посмотрел на нее. — Он понравился тебе, не так ли? — добавил он с холодным смехом. — Он цивилизованный человек.

Торн поднялся и вышел, улыбнувшись Саманте. Трилби посмотрела ему вслед, но он даже не обернулся. Один раз его уже одурачили. Он больше не будет рисковать и привязываться к кому-то снова, тем более что она сидит и мечтает об этом чертовом блондинчике с Востока.

После ужина они открыли свои подарки. Трилби сшила для Саманты кружевное платье с оборками, которое той очень понравилось. Для Торна был приготовлен шелковый галстук бледно-голубого цвета, который Трилби сделала своими руками.

Торн купил в магазине для дочери новую куклу с белыми волосами, китайский чайный сервиз и игру в блошки. Трилби он вручил музыкальную шкатулку. В этот вечер они сидели в гостиной, на рождественской елке были зажжены свечи, и несколько мексиканских ковбоев исполняли на гитарах серенады.

Идиллия была полной, за исключением того, что Трилби скучала по своей семье, где Рождество было шумным и счастливым праздником, когда собирались родственники со всего Нового Орлеана. По сравнению с тем праздником здесь было слишком грустно и тихо. В этот вечер она позвонила родителям, и лицо ее осветилось улыбкой, когда они сказали, что завтра приедут их повидать. По крайней мере, ей будет не так одиноко.

Трилби пожелала им спокойной ночи и взяла музыкальную шкатулку в свою комнату. Круглая шкатулка была сделана из дерева с прекрасным и зеленым узором на крышке. Внутри было небольшое пустое место для пудры.

Она закрыла дверь на ключ и с большим удовольствием слушала венский вальс, который звучал из шкатулки.

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Торн вошел в комнату, остановившись у двери.

— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты устроила такое хорошее Рождество для Саманты. Ей давно уже не уделяли столько внимания. Ей все очень понравилось сегодня.

— Мне тоже, — спокойно ответила она.

Ему тоже понравилось, но он не мог признаться в этом, не раскрыв своих чувств. А этого он не хотел делать.

— Я уеду на несколько дней, — резко сообщил он, — мне нужно ехать в Мексику и отдать некоторые распоряжения, касающиеся моей собственности там. Становится слишком опасно держать скот на фазенде.

— Завтра приезжают мои родители и Тедди, — медленно сказала она. — Может быть… ты подождешь пока?

— В этом нет необходимости, — коротко ответил Торн, думая о том, что ему трудно будет видеть, как Трилби смеется и улыбается своим родным, в то время как с ним она чувствует себя, как в тюрьме.

Глаза Трилби погрустнели, она избегала смотреть на него.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Я передам…

Ее спокойная манера говорить разозлила его.

— Ты такая чертовски правильная, Трилби, — процедил он сквозь зубы. — Как бы я хотел увидеть тебя ругающейся или ворчащей.

— Меня учили вести себя прилично, — сказала она, оправдываясь.

— Да, как и того бледного городского мальчика, которого ты любишь, — ответил он холодно. — Бог знает, что вы нашли друг в друге. Вы оба настолько правильные, что, наверное, даже не смогли бы заняться любовью. Вы бы старались погасить свет и раздеться в темноте, чтобы не смущать друг друга.

— По крайней мере, он не дикарь! — выкрикнула она в гневе.

Его лицо потемнело.

— Иногда тебе это очень нравится, — грубо сказал он. — Иногда ты очень любишь это!

Она схватила музыкальную шкатулку и запустила в него, придя в бешенство от подобного унижения. Шкатулка ударилась о стену и разбилась, с грохотом упав на пол.

Ее широко раскрытые трагические глаза сверкали на бледном лице.

— Как ты смеешь обращаться так со мной? — она задыхалась от гнева. — Как с женщиной легкого поведения!

— Боже, как бы мне хотелось, чтобы ты была ею, — выпалил он. — Женщина легкого поведения, по крайней мере, честна. Она не скрывает, что чувствует, думает и делает. Ты такая чопорная, что ни один мужчина не может приблизиться к тебе. Ричард Бейтс как раз в твоем стиле, Трилби. Я чертовски сожалею, что потерял голову и принудил тебя к замужеству. Я сожалею об этом больше, чем ты думаешь.

Торн взглянул на разбитую шкатулку, лежащую на полу. Он сам искал ей подарок, долго пытаясь найти что-то такое, что обязательно понравилось бы Трилби, напомнило бы ей о прежней жизни. И вот как она отнеслась к его подарку! Для нее это оказалось просто барахло, никому не нужная безделушка.

Сильным ударом ноги он отшвырнул шкатулку к стене, окончательно разбив, гневно взглянул на Трилби и вышел, громко хлопнув дверью. Холодными трясущимися руками Трилби подняла музыкальную шкатулку и заплакала. Это был такой изящный красивый подарок, какого она никак не ожидала от такого грубоватого мужчины, как Торн. Только увидев шкатулку разбитой, она поняла, с какой заботой Торн выбирал этот подарок. А теперь шкатулка разбита! Трилби горько сожалела, но эта ссора еще больше увеличивала пропасть между ними. Все зашло так далеко, что поправить что-либо было уже невозможно.

На следующий день приехали родители и Тедди, и она была очень рада их приезду. Но Торн уехал еще до рассвета, не сказав ей ни слова. Несмотря на радость от встречи с родителями, Трилби скучала без него, и это было очень заметно.

— Он скоро вернется, дорогая, — сказала Мери, улыбаясь и не подозревая об истинной причине печали дочери. — Ты счастлива?

— Конечно, — Трилби улыбнулась в ответ, — давайте пить кофе и я прочитаю вам письмо Сисси.