Лавирль Спенсер - Раздельные постели

Кэтрин взяла сначала Мари, а потом Бобби за покупками.

И на один день — один волшебный день — Кэтрин позволила себе представить, что все было настоящим. И каким-то образом в тот день это так и было. В тот единственный день Кэтрин ощутила в полной мере вкус радости, который могут принести приготовления к свадьбе.

Изготовление свадебного платья для Кэтрин стало «семейным проектом», — почти каждая девушка «Горизонта» принимала в этом участие. За день до того как платье было готово, Малышка Бит родила ребенка. Это была девочка, но все они знали, что Малышка Бит давным-давно решила отдать ребенка на усыновление, поэтому никто много не говорил о девочке. Когда они навещали Малышку Бит в больнице, они рассказывали о платье, о свадьбе и даже о прогулке в «корветте». Но на полке рядом с ее кроватью стояла только пригласительная открытка на свадьбу, поздравительных открыток с рождением ребенка не было.

После этого Кэтрин ощутила новую тоску, когда девушки трогали ее платье. Они соперничали за право застегнуть молнию на спине, когда Кэтрин примеряла платье, дотрагиваясь до него с таким благоговением, что Кэтрин казалось это душераздирающим. Платье представляло собой прекрасное творение из бархата цвета слоновой кости с длинными рукавами, с талией в стиле ампир и с миниатюрным шлейфом. Лиф был присобран на плече и переходил в высокий глухой воротник, а от одного плеча к другому ложились мягкие задрапированные складки. Глядя на свое отражение, Кэтрин не могла не думать о своем будущем.

Кэтрин и Клею нужно было подумать о том, где жить и как обставить дом. И снова все было окутано сказочной аурой, когда Клей объявил, что во владении его отца имеются разные имения по всей округе, и что среди них по крайней мере три на данный момент пустуют. Хотела бы Кэтрин взглянуть на них?

Он отвез ее в комплекс городских домов, располагавшихся на краю Золотистой Долины. Со странным волнением ожидания Кэтрин стояла позади Клея, глядя, как он подбирает ключ к замочной скважине. Наконец дверь распахнулась, и Кэтрин вошла вовнутрь. Она стояла в фойе дома. Перед ней вздымалась лестница, устеленная шоколадного цвета коврами. Клей коснулся ее руки, и она вздрогнула. Молча они поднялись по лестнице и оказались на широком открытом пространстве, которое заканчивалось скользящими стеклянными дверями на дальней стороне гостиной. Слева от Кэтрин располагалась кухня, справа ступеньки вели на этаж, где находились спальни. Она не ожидала такой роскоши, такой новизны…

— О Клей, — только и сказала Кэтрин, охватывая взглядом гостиную.

— Я знаю, что ты думаешь.

— Но я права. Это уж слишком.

— Тебе не нравится? Мы можем посмотреть другие дома.

Она резко обернулась и посмотрела на него, стоящего в центре светлой, просторной комнаты.

— Я не могу жить в нем с тобой. Это будет похоже на мошенничество с моим подоходным налогом.

— Хорошо, продолжай. Что еще у тебя в голове?

— Подожди минутку. — Она протянула руку, чтобы задержать его, потому что он нетерпеливо повернулся, направляясь в фойе. — Я — не единственный человек у которого есть право голоса.

Он молчал, но она могла поклясться, что он стиснул зубы.

— Клей, чем мы все это заполним?

— Мебелью… Мы просто достанем то, что нам нужно.

— Просто… ДОСТАНЕМ?

— Ну, мы пойдем и купим, черт побери! Нам будет нужна мебель, и это — обычный способ, как ее достать. — Было странно, что он говорил на таком ломаном языке. Она могла сказать, что Клей был разочарован, но нисколько не сердился.

— Ты ведь хочешь жить в этом доме, да?

— Мне всегда нравилось это место, но это не имеет значения. Есть и другие.

— Да, ты это уже говорил… — Она сделала паузу, — посмотрела в его недовольные глаза и тихо сказала: — Покажи мне весь дом.

Она последовала за ним наверх по ступенькам. Он включил свет, и взору открылась просторная ванная комната. В ней находился длинный несессер, покрытый черным мрамором с золотистыми прожилками, две забавные раковины и зеркало, размером с простыню. Все принадлежности были цвета миндаля. На стенах были обои с четким геометрическим рисунком бежевого и коричневого цвета и серебристыми штрихами, благодаря которым создавалось ощущение роскоши, к нему Кэтрин не была подготовлена. Она быстро окинула взглядом унитаз и душ — отдельный от ванны — со стеклянной оранжевого цвета поверхностью.

— Обои можно сменить, — сказал он.

— Не нужно. Я понимаю, почему тебе все здесь нравится — везде явно преобладание коричневого цвета.

Он включил свет, и она последовала за ним в маленькую спальню на противоположной стороне холла. Здесь снова находилась комната, оклеенная коричневыми и золотистыми обоями с геометрическим рисунком, очевидно оформленная под кабинет.

Они молча прошли в другую спальню. Это была большая комната, и ее можно было запросто разделить на две комнаты, Она тоже была оклеена коричневыми обоями, но на сей раз к коричневому цвету были добавлены холодные, спокойные оттенки голубого. Клей пошел вперед и открыл дверь, представляя взору стенной шкаф со встроенными ящичками, полками для обуви и багажными чемоданами наверху.

— Клей, тем не менее, сколько все это будет стоить?

— А какая разница?

— Я… мы… просто есть разница, вот и все.

— Я могу это позволить.

— Не в этом дело, и ты это знаешь.

— Тогда в чем дело, Кэтрин?

Она отвернулась и посмотрела на кровать. Перехватив ее взгляд, Клей опустил голову. Кэтрин быстро вышла из комнаты и спустилась вниз, чтобы посмотреть кухню.

Это была компактная, хорошо подготовленная кухня с посудомоечной машиной, кондиционером, с морозилкой, блестящими богатыми электроприборами миндального цвета. Кэтрин невольно подумала о кухне в своем доме, о том, как отец выливал кофейную гущу в раковину, даже не пытаясь ее смыть; о груде грязных тарелок, которая ждала ее каждый день…

Кэтрин подумала, как хорошо работать в этой чистой кухне с блестящими приборами и покрытыми огнеупорной пластмассой под дерево столами. Кэтрин повернулась и увидела свободный полуостровок. Она невольно представила, как там будет стоять стол, за которым Клей будет пить по утрам кофе, пока она жарит яичницу. Но она никогда раньше не завтракала с ним и не знала, любит ли он кофе или яичницу. К тому же это не ее дело представлять такие вещи да еще с такой фантазией.

— Кэтрин?!

Она резко повернулась назад. Он стоял в дверях. На нем был плисовый пиджак цвета ржавчины и под ним подходящий по цвету жилет. Кэтрин в очередной раз была поражена его безупречной внешностью — его брюки никогда не мялись, волосы всегда были в порядке. Неожиданно у нее пересохло во рту.

— Осталась всего лишь неделя, — с напускным спокойствием сказал Клей.