Даниэла Стил - Перепутье

— Послушай, мне нужно обязательно узнать о нем.

— Нам тоже.

Старик удивил Бретта Уильямса. Зачем ему это? Может быть, он был другом старика Бернхама.

— Мы ничего не слышали.

— Узнай, ради Христа. Позвони в Белый дом, Государственный департамент, в Пентагон, позвони куда-нибудь.

— Мы звонили. Там такой беспорядок, что они и сами ничего не знают. Одни утонули на «Хорнете», другие лежат в госпиталях. Говорят, что через месяц-другой у них появятся более точные сведения.

— Но я не могу так долго ждать, — простонал старик.

— Почему интересно? — Бретт Уильямс вышел из себя, и они накричали друг на друга. Уже месяц Уильямсу трепали нервы из-за Ника. Ему почти каждый день звонил Джонни. А он ничего не мог сказать ни мальчику, ни этому старику с Западного побережья. Даже Хиллари звонила. Ее, кажется, действительно волновала мысль, что Джонни может потерять отца. Теперь она уже была готова отдать ему сына. — Ты считаешь, что мы тут сидим и прохлаждаемся. Узнай сам, черт возьми, или подожди.

— Моя племянница не может ждать. Она очень волнуется, и вообще неизвестно, что с ней будет, если мы не узнаем, где он.

— Твоя племянница? — Бретт удивился. — Кто же она такая, черт возьми?

— Лиана Крокетт, вот кто. — Она не носила этой фамилии уже тринадцать лет, но сейчас он забыл об этом.

— Но… — Бретт постепенно начинал понимать. — Я же не знал, когда он уезжал… Он ничего не говорил… — Бретт спрашивал себя, правду ли говорит старик. Должно быть, правду. Иначе для чего бы он звонил.

— Почему он должен был тебе что-то говорить? В то время она была замужем. Сейчас она вдова. — Он не был уверен, стоит ли распространяться об этом. Но он сказал, и ему стало легче. Он не мог спокойно смотреть, как страдает Лиана.

— Послушай, мы должны найти его. — Он схватил лист бумаги и ручку. — Кому ты звонил? — Уильямс продиктовал весь список. Старик начинал ему нравиться. У него был характер, и он любил и свою племянницу, и Ника Бернхама. Бретт пораскинул мозгами, кому бы еще позвонить. Старик сделал ряд ценных замечаний. — Ну, кто будет звонить — ты или я? — На самом деле это не имело значения: «Сталь Бернхама» и «Пароходство Крокетта» были одинаково известны.

— Я попытаюсь еще раз, а потом позвоню вам.

Через два дня Бретт позвонил. Он узнал немного, но кое-что все-таки выяснил.

— Он был на «Энтерпрайсе», когда тот взорвался, мистер Крокетт. По-видимому, он тяжело ранен. Мы знаем только, что его отправили на Гавайи. А сегодня утром сообщили, что он был в Хикеме.

— Он все еще там? — Руки старика задрожали. Они нашли его… но жив ли он? Тяжело ли он ранен?

— На прошлой неделе его отправили в Штаты на «Соласе». Корабль превратили в плавучий госпиталь, и сейчас он направляется в Сан-Франциско, мистер Крокетт… — Он не хотел отнимать у старика надежду, но нужно трезво смотреть на вещи, даже незнакомой племяннице, особенно ей. Он не подозревал, что она ничего не знает о предпринятых дядей шагах.

Джордж ничего не скажет ей, пока не узнает что-либо более определенное.

— Мы не знаем, в каком он состоянии. Когда его привезли в Хикем, он был при смерти. Кто знает, как он сейчас… на этих кораблях…

— Я понимаю. — Джордж Крокетт закрыл глаза. — Нам остается только молиться.

Он не знал, стоит ли сейчас все рассказать Лиане или лучше подождать. Но ведь она может встретиться с ним в этом проклятом госпитале. Он открыл глаза.

— Как вам удалось все выяснить? Бретт Уильямс улыбнулся.

— Я еще раз позвонил президенту и сказал ему, что вы очень волнуетесь и что для вас это важно.

— Он хороший человек. Я голосовал за него на последних выборах.

Бретт Уильямс улыбнулся:

— Я тоже.

Но настоящего облегчения не было.

— Вы знаете, когда прибывает корабль?

— Точно ничего не известно. Завтра или послезавтра. Я прослежу за этим и, как только что-нибудь узнаю, позвоню вам.

Он повесил трубку и позвонил в штаб военно-морского флота. «Солас» должен был прибыть на следующий день около шести часов. Весь день дядя размышлял, прежде чем начать разговор с Лианой. Племянница вернулась домой в десять вечера, бледная и усталая. Он смотрел, как она жует бутерброд и запивает чаем. Он хотел ей все рассказать, но не смог. А что, если Ник умер на корабле? Он подумал еще немного. А если нет?

Через час он постучал к ней в дверь. Лиана еще не спала.

— Лиана, ты не спишь?

— Нет, дядя Джордж. Что-нибудь случилось? Вы плохо себя чувствуете? — Она выглядела встревоженной.

— Нет-нет. Со мной все в порядке, дорогая. Садись. — Он усадил ее на стул, сам сел на кровать.

У нее похолодело внутри. Она чувствовала, что сейчас он сообщит ей что-то, чего она не хочет знать. Она смотрела на него, последняя надежда угасала.

— Я кое-что хочу сказать тебе, Лиана. Может быть, ты будешь сердиться на меня. — Он вздохнул и продолжал: — Несколько дней назад я позвонил Бретту Уильямсу.

— Кто это? — Потом она вспомнила, о ком шла речь, и тело ее оцепенело. — Да? — Она как будто умирала, падая в темную пропасть.

— Ник был на Гвадалканале. — Дядя старался говорить быстро. — Он был ранен… очень тяжело. По последним сообщениям, он жив.

— Когда это было? — Она говорила шепотом.

— С неделю назад.

— Где он?

Дядя говорил с ней, следя за выражением ее глаз. Ей было очень больно, но она снова вернулась к жизни.

— На корабле, который идет в Сан-Франциско.

Она тихо заплакала. Он подошел к ней и коснулся ее плеча.

— Лиана… Может быть, он жив. Ты достаточно видела, чтобы понимать это. — Она кивнула и посмотрела на него.

— Вы знаете, на каком он корабле?

— На «Соласе». Завтра они прибудут в Окленд в шесть часов утра.

Она в раздумье сидела, закрыв глаза. В шесть утра… в шесть утра… Через семь часов эта неизвестность кончится… Она будет знать… Она снова посмотрела на дядю.

— Как только они приплывут, мы все будем знать.

— Я поеду туда сама.

— Ты ведь можешь и не найти его.

— Если он там, найду.

— Но, Лиана… А что, если он умер? — Дядя не хотел, чтобы она узнала об этом в одиночку. — Я поеду с тобой.

Она поцеловала его в щеку.

— Я хочу поехать одна. Я должна. — Она улыбнулась, вспомнив, что сказал ей Ник.

— Я сильная женщина, дядя Джордж.

— Это я знаю. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Но это может быть слишком даже для тебя.

Лиана только покачала головой Потом дядя ушел, а Лиана всю ночь просидела в темноте, глядя на часы. В половине пятого она приняла душ и оделась, надела теплое пальто и ушла из дома. Вокруг стоял густой туман.

В пять пятнадцать Лиана была на Бэй-бридж. Машин на улице не было. Только два одиноких грузовика где-то вдали. А над заливом и над мостом клубился густой туман. Пока она шла на базу, туман опустился к воде. Рядами стояли санитарные машины, готовые забрать раненых с корабля, и группами — медицинские работники, дышавшие на руки, чтобы согреться. Корабль приближался, вот он уже под мостом Золотые Ворота. Потом она увидела знакомого военного врача из госпиталя.