Салли Боумен - Дестини

Элен украдкой на него покосилась. Трудно было понять, приветствует он перемены или сожалеет о них. Она промолчала, он подождал, включил мотор и поехал дальше. Она считала его человеком неразговорчивым, его молчание смущало ее, давило на нервы. Но сейчас он болтал как заведенный; изредка бросая взгляд в ее сторону, он обрушивал на нее горы сведений – урожайность, площади посадок, хлопковый долгоносик, инсектициды, объемы товарного производства. У нее голова шла кругом. Он словно сам с собой разговаривает, подумалось ей, или беседует с каким-то воображаемым собеседником. Наконец он снова остановил машину. Шагов за двести стояла кучка построенных из толя лачуг; вился дымок от древесного угля, маячили несколько чернокожих. Внезапно он со всего маху хлопнул рукой о руль.

– Полтора столетия! Вот что до них не доходит, до этих чертовых янки в Вашингтоне. Перед вами – сама история. История! Образ жизни, который себя оправдал и продолжает оправдывать… Я тут вырос. Я знаю. – Он показал рукой на лачуги: – Посмотрите – их построил еще мой отец. Они принадлежат мне. Я содержу их в порядке. Ремонтирую крыши. Провожу воду, ставлю колонки. Плачу им все больше, а они пропивают заработанное. Значит, я занимаюсь тем же, что и отец, а до него – дед. Им нужен врач – я устраиваю врача. Кончаются запасы еды – я и тут помогаю. Они счастливы, вот чего никак не могут понять эти, на Севере…

Он замолчал, потом показал рукой. Далеко-далеко за деревьями Элен различала белую крышу большого дома. С древка на крыше свисала в неподвижном воздухе цветная тряпица. Нед Калверт повернулся к Элен:

– Если вы и вправду американка, то должны знать, что это такое.

– Еще бы, – Элен наградила его насмешливым взглядом. – Это флаг Конфедерации.

Нед Калверт улыбнулся:

– Он самый. Мой дед поднял его. Мой отец прожил под ним. И никакие адские силы не заставят меня его спустить.

– У вас нет сына, – тихо заметила Элен.

– Что-что? – Он пристально на нее посмотрел, затем его лицо пошло морщинками, он запрокинул голову и рассмеялся. – Вы прямая. Мне это нравится. Верно, у меня нет сына. Но ведь я и не собираюсь умирать прямо завтра.

Он перегнулся через Элен и распахнул дверцу. На мгновение она ощутила исходящее от него тепло.

– Выходите. Походите, поглядите. – Он вылез следом, глянул на нее и отвел глаза. – Но хочу напомнить вам об одном: никаких рукопожатий с негритосами – ты и сама это знаешь. Они все равно не поймут.

– С матерью все в порядке?

Вечерние тени становились длиннее; он возвращался с нею кружным путем, как показалось Элен, дорогой, что огибала поля и заворачивала к белому дому. Вопрос прозвучал неожиданно, после долгого рассеянного молчания. Элен вздрогнула и сжала лежавшие на коленях руки.

– Да. Все хорошо. – Она помолчала и прибавила: – Может быть, мама притомилась. Ей тяжело в такую жару.

– Вот и прекрасно. А то мне подумалось… Она должна была прийти, как обычно, в субботу уложить миссис Калверт прическу. Но не пришла и даже не предупредила, а это на нее не похоже. Вот я и решил проверить, в чем дело. Не заболела ли она и все ли у вас в порядке, понимаете?

Задавая вопрос, он, показалось Элен, весь напрягся. Но тут она увидела, как обмякли на руле его руки, и сама тоже сразу расслабилась. А вдруг до него что-то дошло, он услышал какую-то сплетню? Но она прогнала от себя эту мысль. О том, что мать тогда напилась, он в любом случае знать не мог: об этом знали только они с Билли, а Билли не проболтается.

– Хотите немного выпить, Элен Крейг?

Элен подскочила на сиденье и вновь ощутила легкий укол непонятного нервного возбуждения.

– Вы хотите сказать, у вас? В вашем доме?

– Нет. – Он притормозил и, повернувшись вполоборота, поглядел на нее с долгой ленивой ухмылкой. – Нет, не там. Ты уже не девочка. Жена, чего доброго, не так нас поймет. – Он помолчал. – Впрочем, миссис Калверт не понимает очень многого. Про меня.

Он потянулся к «бардачку», открыл и вынул серебряную фляжку.

– Бурбон, – усмехнулся он. – У меня все под рукой. Что может сравниться с хорошим глотком чистого бурбона в конце долгого жаркого дня! Вы пробовали?

– Нет.

– Ну так попробуйте.

Он отвинтил колпачок и вручил ей фляжку. Элен замялась, потом глотнула. Словно жидкий огонь прошел по горлу. Она задохнулась. Нед Калверт рассмеялся.

– Понравилось?

Элен скривилась от отвращения.

– А чего миссис Калверт про вас не понимает?

– Много чего. – Он взял у нее фляжку и прижал к губам, запрокинув голову. Она видела, как его горло дергается под загорелой кожей. – Когда-нибудь расскажу.

Он остановил машину, закрепил тормоз, опустил фляжку.

– Знаете, где мы сейчас? Видите вон тот болотный кипарис? Мы на другом берегу ручья, куда вы когда-то бегали купаться. – Он перегнулся и открыл дверцу с ее стороны. – Пойдем разомнем ноги. Хорошо бы сейчас посидеть в тени, правда? Я знаю одно подходящее местечко.

Он сунул фляжку в задний карман брюк. Элен выбралась из машины, он небрежно взял ее за руку и повел вперед, на ходу раскачивая их соединенные руки. Солнце пригревало затылки, затем они вступили в тень. Над головой у них завозилась в ветвях овсянка и выпорхнула на солнце. Они шли под деревьями, она поняла, что заводь осталась справа. У нее лихорадочно билось сердце. Потом под ногами зашуршала сухая чахлая травка и прямо перед ними возник темный летний домик.

Нед Калверт бросил через плечо один-единственный быстрый взгляд и провел ее внутрь. Вдоль трех стен лепились грубо отесанные скамьи; дверной проем наполовину занавешивали побеги красного плюща.

Он сел и похлопал по скамейке, приглашая Элен сесть рядом.

– Видите? Здесь прохладно и тихо. Тут никогда никого не бывает. Мне здесь нравится. Всегда нравилось. Выпейте еще.

Элен опасливо присела. Взяв протянутую фляжку, она запрокинула голову и отпила. Нед Калверт не сводил с нее глаз; в тени их взгляд казался ей таким же, как в тот раз, в гостиной, – застывшим, напряженным, внимательным-внимательным.

– О вас идут разговоры, Элен Крейг.

Он забрал у нее фляжку, обхватил горлышко губами и основательно потянул.

– Обо мне? – нервно хихикнула Элен. – Обо мне и говорить-то нечего.

– Да ну? – Он опустил фляжку, посмотрел на Элен и сказал, понизив голос: – Вы гуляете с Тэннеровым парнишкой, что работает в гараже у Хайнса. Это и говорят.

– С Билли? – Она удивленно повернулась к нему. – Кто вам такое сказал?

– Мне всякое говорят. Не важно кто. Разные люди. – Он помолчал. – Вот я и решил предупредить вас, только и всего. Держитесь подальше от этого парня.

– От Билли? – Голубые глаза вспыхнули. – Почему, интересно?

– Он вам не пара. И вам, и любой приличной белой девушке. Так мне говорили. Не пара для девушки, которая хочет саму себя уважать.