Салли Боумен - Дестини

Его губы ласкали сосок, втягивали, посасывали, и он отвердел. Элен непроизвольно выгнулась, наслаждение пламенем пробежало по жилам. Он жадно, жестко присасывался по очереди к каждой груди, как, по словам знакомых девчонок, делают мужчины, и в голове у нее роились, взвихряясь, многолетние мечты, образы и туманные представления. Она чувствовала, как внутри нарастает жар – словно в детстве, когда она ночами лежала без сна. В то же время она понимала, что это плохо, понимала, что это нехорошее чувство и особенно острое, может быть, именно потому, что плохое.

– Видишь? – Он оторвался от ее грудей и крепко сжал их ладонями. Губы у него обвисли, с них стекала слюна.

– Нравится? Хорошо? Ну скажи, голубка! Скажи, как тебе хорошо. А знаешь, каково мне? Можешь почувствовать? Сейчас – давай-ка ближе. Садись мне на колени. Оседлай меня…

Он обнял ее еще крепче, неловко приподнял и усадил в раскорячку себе на бедра. Глаза у него остекленели, он задыхался, слова с трудом вырывались из пересохшего горла.

– Вот теперь ты почувствуешь. Сейчас… – Он резко двинул чреслами. – Чувствуешь, какой он у меня большой, какой твердый? Это из-за тебя. Ты его таким сделала. А знаешь, что у меня встает, стоит только поглядеть на тебя, даже и трогать не нужно. Только поглядеть – и уже из штанов рвется. Попробуй на ощупь. Дай руку – только снаружи. Вот – чувствуешь? Не нужно бояться. Хорош. Правда, хорош?

Он вжал ее руку в свой пах, туда, где стояк натягивал белую ткань полотняных брюк. Элен уронила голову ему на плечо; ее поглотил мрак, мрак и жара, и…

– Тебе плохо, голубка?

Она почувствовала, как он разом напрягся; смутно поняла, что голос у него изменился. Он схватил ее за предплечья и крепко встряхнул.

– Тебе худо? Уж не собираешься ли ты в обморок хлопнуться? Господи, вот черт. Элен… Элен, подними голову…

– Меня сейчас вырвет.

Собственный голос, казалось, донесся откуда-то издалека. Ее охватил жуткий холод, а шея обмякла, так что уже не держала голову.

– Ну-ка, живо. Слезай…

Он ее приподнял и, поддерживая, вытолкал из беседки. У кустов она повалилась на колени и выблевала бурбон, все до последней капли.

Хоть одно хорошо – он на нее не смотрел. Как только ее начало рвать, он повернулся и ушел в домик. Когда ее отпустило, она еще немного постояла на четвереньках. Ее била дрожь, в голове совершенно прояснилось, сознание заполняли слова и образы, тело сгорало от стыда. Наконец, слегка покачиваясь, она поднялась. Он вернулся и наблюдал, стоя в дверях, держа в руке ее блузку и лифчик. Она не могла поднять на него глаза. Он взял инициативу на себя.

– Теперь лучше? – спросил он чуть ли не с улыбкой; голос у него снова стал нормальным, панические ноты исчезли. – Вот и хорошо. Иди в беседку, оденься, и я отвезу тебя к матери.

Он помог ей надеть лифчик, застегнул застежку и пуговицы на блузке. Покончив с этим, он свинтил колпачок с серебряной фляжки.

– О'кей. Вот, ополосни рот и выплюни. Увидишь, сразу полегчает.

Элен так и сделала и лишь затем посмотрела ему прямо в лицо. Он ухмыльнулся.

– Ты малость перепила, только и всего. Возможно, на пустой желудок. Тут много не нужно. Сейчас лучше?

Элен кивнула.

– Присядь, я хочу тебе что-то сказать. Не бойся, голубка, я тебя и пальцем не трону. Все в порядке. Вот сюда. Давай садись…

Она неуверенно присела. Он стоял в тени, глядя на нее сверху вниз.

– Вот уж не ожидал… Не думал, что бурбон тебя вконец подкосит. Боюсь, забыл, как забирает спиртное, особенно в первый раз…

Элен медленно подняла голову и посмотрела на него. Она понимала, что не о спиртном он хочет с ней говорить. Он отер лоб рукою, и она заметила, что он сильно вспотел.

– Боюсь… боюсь, я тут позволил себе лишнего. Может, даже напугал тебя. Прости, голубка, если так…

И, словно ободренный ее молчанием, он подошел и сел рядом, но немного отодвинувшись. Потом взял ее за руку.

– Ты сердишься на меня, Элен? Я не хочу, чтоб ты вообще сердилась, и особенно на меня. – Он помолчал. – Видишь ли… Тебе, вероятно, трудно это понять, но ты такая девушка – такая женщина… Одним словом, мужчина долго восторгался женщиной издали, считая ее очень красивой, потом вдруг оказался с ней один на один и… может, ему нелегко вести себя как положено. Понимаешь?

– Мне… кажется, да.

– Хорошо. Я ведь тебе объясняю, голубка, как оно бывает. – В его голосе появились раздраженные нотки. – Ты слушай внимательно и поймешь. Я мужчина, Элен, обычный мужчина, у меня желания и потребности, как у всех мужчин. Женщины не всегда чувствуют то же самое. Им, бывает, не хочется, чтобы мужчина к ним прикасался, целовал, и, когда такое случается, мужчине приходится несладко, Элен, ох как несладко. Он словно замыкается сам в себе, превращается в мертвеца или, если повезет, – в полумертвого. Нет, я не скажу дурного о миссис Калверт, но мы женаты очень давно, и долгие годы, голубка, годы… Бог видит, я был очень несчастным.

– Вы? Несчастны? – Элен подняла на него глаза.

– Вот именно.

– Вы хотите сказать, что больше не любите миссис Калверт?

– Ну, не совсем так, голубка. Жена у меня – прекрасная женщина, я перед ней преклоняюсь и ни за что бы не захотел сделать ей больно. Но – скажем так – она не вызывает у меня тех чувств, какие вызываешь ты.

– Я? – Элен широко раскрыла глаза. Он мигом соскользнул со скамьи, опустился перед ней на корточки, взял ее ладони в свои и посмотрел ей в лицо снизу вверх.

– Да. Это тебе нужно знать… – Он улыбнулся. – Неужели ты думаешь, что я привел бы тебя сюда, целовал и… и все остальное, если б не восхищался тобой? Если б ты не сводила меня с ума до такой степени, что я перестал понимать, куда меня заносит? Возможно… – нахмурился он. – Возможно, я бы сумел удержаться, если б до меня не дошло, что ты гуляешь с Билли Тэннером. Но, когда я об этом услышал, клянусь тебе, Элен, я так разозлился, так взревновал, что забыл обо всем на свете…

– Вы ревновали? К Билли Тэннеру? – Она недоверчиво на него поглядела, и он кивнул.

– Форменным образом. Да и какой мужчина смог бы удержаться от ревности при мысли, что девушка, которую он желает и любит, гуляет с другим?

Элен медленно встала.

– Не может такого быть. Не может.

Он вскочил, привлек ее к себе, потом отстранил и посмотрел в глаза.

– Стал бы я тебе врать? Стал бы, голубка? – Он запустил руку ей за спину и легонько, словно играючи, обнял за талию. – Элен, я не из тех, кто обманывает в таких вещах. Не думай так, а то я совсем рехнусь. Лучше послушай, что я скажу… Знаю, я был не прав. Знаю, что потерял над собой контроль. Но я хочу, чтобы ты обещала со мной встречаться. Редко, время от времени. И я бы мог тебя видеть, прогуляться с тобой, поговорить, а то и проехаться в автомобиле, как сегодня. А больше – ни-ни. В этом ведь нет ничего дурного, верно?