Даниэла Стил - Игра в свидания

– Поедемте куда-нибудь, выпьем? – предложил он.

Пэрис хотела отказаться, но неожиданно для себя кивнула. Почему бы нет? Все равно через несколько дней он улетает.

– Я вас отвезу на своей машине, – сказала она. – Через десять минут буду ждать у выхода.

Она доложила Биксу, что уходит, тот тоже собирался откланиваться. Все родственники успели разъехаться, осталось всего несколько гостей. Им здесь делать уже было нечего.

– Отлично получилось, правда? Мы на славу потрудились.

Бикс был измотан, но сиял, довольный результатом своих усилий.

– Не мы, а ты. Я лишь осуществляю общий надзор и проработку кое-каких деталей. Главная заслуга – твоя, Бикс. Ты просто гений!

Он расцеловал ее в знак признательности, Пэрис пошла на стоянку за своей машиной, а в следующую минуту они с Жан-Пьером уже мчались в ночь. В это время все рестораны уже были закрыты, но они нашли небольшое ночное кафе, которое сразу понравилось Жан-Пьеру. Он тут же бросился щелкать камерой под разными ракурсами и будто невзначай снял и Пэрис тоже. Они устроились в отдельной кабинке, и француз заказал блинчики и омлет – он весь вечер крошки в рот не брал.

– Я в восторге от Америки, – заявил он радостным голосом и стал еще больше похож на эльфа, свалившегося с другой планеты. Бельмон был среднего роста, чуть повыше Пэрис, но очень худой и жилистый. Как мальчик. – Вы замужем? – спросил он.

У Пэрис было отчетливое ощущение, что наличие у нее мужа его на самом деле мало волновало.

– Нет. Я в разводе. – Она улыбнулась.

– Это счастье или горе?

– Что, развод? – уточнила она. Он кивнул, и Пэрис задумалась.

– И то и другое. Поначалу – большое горе. Очень большое. Но теперь, мне кажется, я стала счастливее.

– А дружок у вас есть?

Она не поняла. Тогда француз обхватил себя руками, изображая страстное объятие, и Пэрис рассмеялась.

– Возлюбленный? Нет. Такого друга у меня нет.

Было смешно, что он об этом спрашивает: она же вдвое его старше. Но ей вдруг захотелось выяснить то же самое у него.

– А у вас есть подруга?

– Моя подружка… моя возлюбленная… Она уехала. Я очень грустил. – Он сделал трагическое лицо и показал, как по его лицу бегут слезы. – А теперь я очень-очень счастлив. С ней было много хлопот. А дети у вас есть?

У него был трогательный акцент, забавные гримасы и жестикуляция, и он был полон жизни. Языкового барьера для него не существовало.

– У меня двое детей, взрослых. Сын и дочь. Думаю, моя дочка старше вас. Вам сколько лет? – спросила Пэрис, и теперь засмеялся Жан-Пьер. Видимо, редко кому удавалось угадать его возраст, и он находил это смешным.

– Тридцать два, – ответил он. Пэрис удивилась:

– Выглядите вы моложе.

– А вам? Тридцать пять?

– Мерси, – со смехом сказала она. – Мне сорок семь. Он поклонился очень по-французски.

– Браво. Вы очень молодо выглядите. – Опять этот акцент. И чертики в глазах. – Вы из Калифорнии?

– Из Нью-Йорка. А потом жила в Коннектикуте. Сюда я переехала всего девять месяцев назад, из-за развода. У меня дети здесь, – пояснила она.

– Сколько им лет?

– Дочери двадцать четыре, сыну – девятнадцать. Он студент, а она живет в Лос-Анджелесе и работает на киностудии.

– Актриса?

– Нет, ассистент продюсера.

Он кивнул, и разговор продолжался, причем Жан-Пьер умудрялся одновременно жевать свою яичницу и блины. Пэрис пила чай с булочкой. Она не была голодна, но получала удовольствие от его общества.

– Вы долго еще пробудете? – поинтересовалась она. «Было бы приятно пообщаться с ним еще», – подумала Пэрис и тут же устыдилась. Хоть он и старше, чем она считала, все равно – совсем молодой. Для нее – слишком молодой.

– Не знаю, – ответил он. – Три-четыре дня. Может быть, съезжу в Лос-Анджелес, немного поработаю там. У меня виза на полгода. Может, задержусь на месяц. Не знаю пока. Мне хочется… попутешествовать, – по-французски сказал он и руками показал, как будет рулить. – Еще можно поснимать для «Вог» в Нью-Йорке. Но вообще-то я жутко устал. Слишком много тут было работы. Мне теперь нужен небольшой отдых. Посмотрю.

Жан-Пьер то и дело сбивался на родной язык, но на этот раз Пэрис его понимала, потому что он говорил медленно.

Со своими людьми он так тараторил, что понять ничего было нельзя.

Они покинули ресторан в четвертом часу. Пэрис завезла его в отель, он расцеловал ее в обе щеки, и она уехала домой, где немедленно разделась и рухнула на постель. Несколько минут она лежала, глядя в потолок, и думала о Жан-Пьере. Глупо, но ее безумно к нему влекло. Такой талантливый мальчик, и так полон жизни и обаяния… Если бы было возможно, она убежала бы с ним на край света, хотя бы надень или два. Разумеется, она понимала, что все это нереально. Что ж, и в сорок семь лет не возбраняется мечтать…

Утром у Пэрис зазвонил телефон. Она повернулась на бок, сняла трубку и с удивлением услышала голос Жан-Пьера. Он сказал: «Бонжур», – и одного этого слова было достаточно, чтобы она его узнала.

– Как ты? – спросила она, улыбаясь.

– Отлично. А ты?

– Устала, – призналась она и потянулась.

– Я разбудил? Прости. Чем ты сегодня занимаешься?

– Пока не знаю, – по-французски ответила она. – Не знаю.

Никаких планов у Пэрис на это воскресенье не было, она хотела просто отдохнуть после напряженной недели.

– Я еду смотреть Саусалито. Хочешь со мной?

Пэрис улыбнулась. Идея казалась безумной, но ей понравилась. Да и само местечко живописное, на берегу залива. В Жан-Пьере было столько жизни, столько радости, ей с ним было хорошо. Полная противоположность Джиму Томпсону, тяжеловесному и угрюмому, все – через «не могу». И даже Чандлеру, при всей его утонченности и лоске. Этот мальчик был сама естественность, а иначе как мальчика она его не воспринимала. Такой живой, непосредственный… С ним все было ясно и понятно, чем бы ни заниматься.

– Так что, едем в Саусалито вместе? – спросил он, и Пэрис подумала, что будет неплохо сводить его на ленч в плавучий ресторанчик с открытой верандой, куда ее однажды возила Мэг.

– Прекрасно. Я заеду в полдень.

– Полдень? Где это? – Он не понял английское слово.

– Двенадцать часов, – пояснила она, и Жан-Пьер рассмеялся.

– О'кей!

Ей нравилось, как он это произносит. Ей все в нем нравилось, и это было самое опасное.

Пэрис сполоснулась под душем, надела красный свитер и джинсы и захватила теплую куртку. Она знала, что для Жан-Пьера наряжаться не нужно. Себе она сказала, что это будет всего лишь безобидная турпоездка и никому не повредит. Почему не полюбоваться достопримечательностями и не получить от этого удовольствие? Все равно через несколько дней он уедет.

Жан-Пьер бойко запрыгнул в машину. Он тоже надел джинсы и свитер, а поверх – черную кожаную куртку. На плече у него висел фотоаппарат, но серьга и торчащие волосы делали его похожим на рок-звезду. Пэрис попыталась это объяснить, и Жан-Пьер рассмеялся.