Даниэла Стил - Игра в свидания

– Петь я не умею, – возразил он и сделал жест, похожий на удушение.

Пэрис вела машину в сторону Саусалито. Француз на ходу фотографировал город. День был прозрачный, а выбранный Пэрис ресторанчик привел Жан-Пьера в восторг. Мешая английские и французские слова, он стал рассказывать, что фотографирует с детства. Родители умерли рано, и его растила сестра, к которой он испытывал большую нежность. В двадцать один год женился, у него десятилетний сын, но они почти не видятся. Мальчик живет с матерью, а Жан-Пьеру не хочется встречаться с ней лишний раз.

– Печально, – прокомментировала Пэрис.

Он показал ей снимок очаровательного ребенка, в котором безошибочно угадывался юный француз.

– А где они живут?

– В Бордо. Не люблю Бордо. Вино хорошее, а городишко паршивый.

Пэрис рассказала о своих детях, о работе у Бикса и даже о том, что Питер бросил ее ради другой женщины. Жан-Пьер поделился планами сделать как можно больше снимков в Штатах и сказал, что ему очень понравился Сан-Франциско.

Они прогулялись по живописному городку, потом Жан-Пьер предложил съездить в Соному и очень обрадовался, когда Пэрис согласилась. Дорога вилась мимо виноградников, забиралась все выше и вскоре спустилась к долине Напа. Дело шло к ужину, и они заехали в маленькое бистро, где все говорили по-французски. Жан-Пьер очень оживился и углубился в длинную беседу с официантом, так что в обратный путь они двинулись уже к девяти. В Сан-Франциско приехали в половине одиннадцатого, оба – невероятно довольные удачно проведенным днем.

– Пэрис, а завтра ты чем занята? – спросил он, когда она высаживала его у отеля.

– Работаю, – вздохнула она. – А ты?

Она хотела пригласить его в офис, показать, чем они занимаются, но Жан-Пьер сказал, что утром едет в Лос-Анджелес. На своем микроавтобусе.

– А потом вернешься?

– Не знаю. Если вернусь, позвоню… – Он посмотрел ей в глаза, и Пэрис смутилась. – Будь умницей.

«Как странно, – подумала Пэрис, – с ним я совсем не чувствую себя старше. Может, и у Мэг с Ричардом так?.. Да нет, это даже нелепо. Мне просто было интересно повозить его по окрестностям, строя из себя туристку, но в романтическом плане я о нем совсем не думаю. Да, скорее всего, он и не вернется».

Жан-Пьер, поцеловав ее в обе щеки, выпрыгнул из машины, она помахала рукой и тронулась с места. Взглянув в зеркало заднего вида, Пэрис заметила, что он стоит на крыльце и смотрит ей вслед.

Весь вечер ее преследовали мысли о нем. Она вспоминала, что он говорил, с каким выражением смотрел на нее, как учил ее французским словам, которые теперь вертелись у нее в голове.

На следующий день Пэрис была как в тумане, словно перебрала наркотиков или мучилась похмельем. Общение с Жан-Пьером подействовало на нее как любовный напиток, и объяснить это было невозможно. От него исходили флюиды, равносильные колдовству. Впервые в жизни Пэрис начинала понимать, почему зрелых женщин порой так тянет к молодым мужчинам. Но с ней этого не случится!

Они с Биксом работали над несколькими проектами, и весь день Пэрис чувствовала себя разбитой, словно телу вдруг стало тесно в его привычной оболочке. Это было безумие, но ей действительно его не хватало. Она твердо решила не поддаваться слабости и не стала звонить ему на мобильник, хотя номер он ей оставил. Спать легла пораньше, а на другой день опять напряженно трудилась.

К среде Пэрис стало лучше. Вечером позвонила Мэг и посвятила ее в свои планы на День благодарения. В этом году дети решили провести праздник с отцом, а к ней должны были приехать на Рождество.

Пэрис ни разу не спросила Мэг, как дела у Рэчел, ее это не интересовало. Не спрашивала она и о том, как себя чувствует в этой связи Питер, вышло ли это случайно или было запланировано. Ей было невыносимо думать о новой семье Питера, а у Мэг хватило такта не рассказывать самой, пока мама не спросит.

В четверг, в восемь вечера, Пэрис возвращалась домой, как вдруг зазвонил ее мобильный телефон. Она предположила, что это Бикс или Мэг, больше ей на мобильник никто не звонил. Повернув к дому, она ответила на звонок – и в тот же миг увидела у себя на крыльце Жан-Пьера с мобильником в руке.

– Ты где? – по-французски спросил он.

Пэрис испытала неловкость оттого, что так сильно обрадовалась его голосу.

– Уже здесь, – ответила она и вышла из машины.

Она поднялась на крыльцо и хотела было по-матерински поцеловать его в щеку, но Жан-Пьер стремительно привлек ее к себе и ожег поцелуем. Не успев опомниться, Пэрис ответила ему с такой же страстью. Ее словно подхватила и понесла волна чувственности. Она не понимала, что делает, с кем и зачем. Ей хотелось одного: чтобы это никогда не кончалось.

– Я очень соскучился, – бесхитростно сказал он и вновь стал похож на мальчика, хотя вел себя совершенно по-мужски. – Вчера ездил в Санта-Барбару, но мне не понравилось. Похоже на Бордо – очень красиво, но слишком уж тихо.

– Согласна, – ответила она и открыла дверь. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди.

Оказалось, адрес он узнал в конторе – позвонил и сказал, что должен показать ей кое-какие отпечатки.

Жан-Пьер проследовал за Пэрис в дом и снял свою видавшую виды куртку.

– Поужинаешь? – предложила Пэрис.

Он с улыбкой кивнул и прошел к окну полюбоваться видом. Она занялась готовкой, а Жан-Пьер принялся ее фотографировать.

– Не надо, я жутко выгляжу, – смущенно попросила Пэрис и убрала со лба выбившуюся прядь.

Она поставила на стол разогретый суп, холодную курицу со свеженарезанным салатом и вино, а Жан-Пьер включил музыку. Он держался вполне непринужденно и время от времени, пока она хлопотала вокруг стола, подходил к ней и целовал. Пэрис становилось все труднее сосредоточиться на деле.

Они сели за кухонный стол и заговорили о музыке. Оказалось, что Жан-Пьер хорошо разбирается в классике. Он сказал, что его мама была художником, а отец – дирижером. Сестра работала в Парижском кардиохирургическом центре.

Жан-Пьер поинтересовался, на кого она училась в колледже, и Пэрис объяснила, что значит «мастер делового администрирования».

– Понимаю. У нас тоже есть такие вузы. Наподобие вашего Гарварда. – Он рассмеялся. – Но фотографу диплом не нужен.

После ужина Жан-Пьер снова ее поцеловал, и Пэрис пришлось приложить усилие, чтобы не дать себя захлестнуть волне страсти. Безумие! Нельзя же, чтобы человеком владели животные инстинкты. С ней такое было впервые. Она в смятении взглянула на Жан-Пьера.

– Господи, что мы делаем?! Мы ведь совсем незнакомы. Это же сумасшествие…

– Иногда совсем неплохо сойти с ума, разве нет? Думаю, да. Я для тебя схожу с ума.

– Не «для» тебя, а «по» тебе.

– Вот именно.

– Я чувствую то же самое. Но через несколько дней ты уедешь, и мы будем жалеть, что так глупо себя вели.