Даниэла Стил - Под прикрытием

Маршалл и сам не знал, что заставило его так поступить, однако он дважды перечел описание квартиры и внимательно рассмотрел опубликованные здесь же фотографии. Квартира была со вкусом обставлена и выглядела просторной и светлой. Адрес – 16-й округ, в одном из переулков рядом с проспектом Фоша – ничего ему не говорил, однако, сверившись с картой Парижа, Маршалл выяснил, что это совсем недалеко от Триумфальной арки и парка Багатель. Похоже, райончик был неплохой, вот только…

– Что мне там делать, в этом Париже?! – громко спросил он у самого себя, но тут же подумал: почему нет? Правда, Маршалл подозревал, что в Париже все говорят исключительно по-французски, и, следовательно, его беглый испанский будет там совершенно бесполезен, и все-таки ему почему-то казалось, что этот город прекрасно подходит для того, чтобы пить вино в крошечных кафе, глазеть на прохожих и жалеть себя.

И он снова вернулся к объявлению. Квартира сдавалась на срок от шести месяцев до года, и в ней, кроме гостиной и большой спальни с окнами на юг, имелись также небольшая, но полностью оборудованная кухонька с обеденной зоной и балкон, откуда была видна Эйфелева башня (на фотографии она была запечатлена ночью, и ее подсветка выглядела очень эффектно). Лифт, консьерж – все это были уже малозначащие детали. Главное, внезапно подумалось ему, во Франции он действительно может попытаться забыть свое недавнее прошлое, и не исключено, что у него что-то получится. В конце концов, это не Испания и не испаноязычные государства Южной Америки, где даже крик мальчишки-газетчика на улице невольно напоминал бы ему о том, чего он лишился. В Париже он уже бывал, правда – давно, еще когда учился в колледже, но впечатления от этой поездки у него остались самые приятные. Наконец, если Париж ему почему-то надоест, он может отправиться в путешествие по другим европейским странам – побывать в Италии, покататься на лыжах в Швейцарии, искупаться в Средиземном море в Греции. Уж там-то его точно никто не найдет, и никто не станет названивать ему, чтобы спросить, как он себя чувствует и чем занимается. Прежние коллеги из Секретной службы частенько звонили ему, стараясь его поддержать, и Маршалл устал отвечать, что у него все в порядке. Лгать ему не особенно хотелось, но не мог же он сказать, что ни хрена не делает, а чувствует себя так, что впору удавиться с тоски.

В последнее время ему действительно было очень тяжело, и даже врученная президентом медаль вскоре перестала казаться адекватной компенсацией за потерянную руку. Как-то незаметно он снова начал жалеть себя, но сейчас ему мнилось, что, если он будет делать это в Париже, эффект будет не столь разрушительным. Смена обстановки тоже должна помочь, к тому же если ему там не понравится, он всегда может вернуться.

Вот только куда?.. Квартиру в Джорджтауне, где он продолжал жить, ему предстояло вернуть. Управление разрешило ему оставаться в ней все время, пока он работал в Секретной службе и приходил в себя после ранения, но рано или поздно казенное жилье у него заберут, и ему придется подыскивать другой дом. С учетом всего этого поездка в Париж обретала дополнительный смысл – быть может, вдалеке от родной страны он сумеет яснее представить, где он хотел бы жить и что делать.

И, недолго думая, Маршалл отправил владельцу квартиры письмо по электронной почте.

Ответ пришел на следующий день. Стоимость аренды квартиры оказалась даже ниже, чем было написано в объявлении, так как буквально недавно цены на недвижимость во Франции в очередной раз упали. Сумма была совершенно ничтожная – Маршалл со своими сбережениями и своей увеличенной пенсией вполне мог позволить себе снимать эту квартиру достаточно долго. Чувствуя себя форменным безумцем, он написал, что согласен снять квартиру на полгода с правом продления договора аренды еще на шесть месяцев и что он хотел бы въехать через две недели. В ответ владелец, который переезжал в Брюссель, но хотел сохранить за собой парижское жилье, предупредил, что квартира идеальна для одного, но двоим в ней будет уже тесновато, поскольку, как в большинстве европейских домов, там был только один – и довольно маленький – стенной шкаф. Для семьи с ребенком такая квартира и вовсе не годилась, но Маршалл заверил хозяина, что приедет один и что ни жены, ни ребенка у него нет.

«У меня там стоит дорогая кожаная мебель, – написал ему хозяин. – Она в хорошем состоянии, и мне бы не хотелось, чтобы она пострадала».

«Не волнуйтесь», – отвечал ему Маршалл. Он успел по достоинству оценить интерьер квартиры, которая была обставлена в строгом, чисто мужском стиле. Никаких женских рюшечек-салфеточек, никакой роскоши там не было – одно лишь удобство, функциональность и отменный вкус. Именно в такой квартире ему хотелось бы когда-нибудь жить.

«Если хотите, можете взять с собой собаку. Против собак я не возражаю», – написал хозяин.

«Собаки у меня тоже нет», – ответил Маршалл.

«На всякий случай я все же впишу ее в договор – вдруг вы передумаете, – предложил владелец квартиры. – Парк в двух шагах, это очень удобно для прогулок с животным.

Потом они обсудили, как и куда перевести деньги, и через три дня Маршалл получил свою копию договора. Квартира в Париже была зарезервирована за ним, и он поспешил известить руководство УБН, что намерен освободить казенное жилье в Джорджтауне в конце месяца. Затем он отправил электронное сообщение Биллу Картеру, чтобы предупредить о своем отъезде. Узнав, что Маршалл планирует провести несколько месяцев в Париже, Билл написал, что это отличная идея и он надеется, что смена обстановки пойдет ему на пользу. Маршаллу он очень сочувствовал, так как отлично понимал, что́ тот может сейчас переживать. Через что-то подобное проходили почти все отправленные в отставку агенты, но Маршаллу было труднее, чем прочим. Его уволили по инвалидности, задолго до достижения предельного срока службы, и теперь он не мог не чувствовать обиды на Управление, которое от него, как ни крути, избавилось – пусть и по сугубо объективным причинам. А быть может, ему хотелось уехать лишь потому, что он устал ощущать чужую жалость. Ему наверняка хватало того, что он жалел себя сам.

Маршаллу понадобилось меньше двух дней, чтобы собрать чемоданы и подготовиться к отъезду. Список вещей, которые были ему не нужны, он закинул на «Крейгслист» [4]в надежде, что кто-нибудь на них польстится. Едва опубликовав объявление, Маршалл зачем-то зашел в раздел, где помещались объявления о продаже собак. Зачем – этого он и сам не мог бы сказать, однако фотографии щенков всех пород и мастей Маршалл рассматривал со все возрастающим интересом, пока его внимание не привлекло объявление, на первый взгляд показавшееся ему смешным. Усмехаясь, он перечитал его еще раз. В объявлении, размещенном в колонке «Отдам в хорошие руки», предлагался годовалый щенок бладхаунда по кличке Стэнли, для которого прежний владелец желал найти новый дом. Фото самого Стэнли в объявлении отсутствовало, но Маршалл нашел его, перейдя на сайт владельца. Щенок был рыжим с черными подпалинами, а его морда, покрытая длинными складками-морщинами, казалась одновременно и серьезной, и печальной. Можно было даже подумать, будто Стэнли много лет пребывает в перманентной депрессии и уже не ждет от этого мира ничего хорошего.