Даниэла Стил - Под прикрытием

– Не очень-то я похож на слепого, – усмехнулся Маршалл. Псих – это да, есть немного, подумал он про себя. Но не слепой же!..

– Сейчас собаки-помощники используются не только как поводыри слепых, – возразил владелец Стэнли. – Специально обученные псы сопровождают даже эпилептиков… Они каким-то образом чуют приближение приступа и предупреждают о нем и хозяина, и окружающих. Еще я знаю, что некоторые люди страдают такой глубокой депрессией, что им непременно нужно общество какого-то живого существа – и эту роль тоже выполняют собаки… – Он снова бросил взгляд на левую руку Маршалла, и тот внезапно подумал, что план действительно может сработать. Попробовать, во всяком случае, стоило: Стэнли производил впечатление спокойного, даже флегматичного пса, и если он будет так же вести себя и в самолете…

– Хорошо, я попробую, – пообещал Маршалл. – А на случай, если наша с вами уловка не сработает, я возьму у врача снотворное.

После этого они обменялись контактами, и Маршалл еще раз предложил заплатить за щенка, но хозяин отказался еще более решительно. Стэнли он обещал доставить завтра вечером вместе со всеми документами – ему хотелось попрощаться с собакой. Прозвучало это грустно, но Стэнли и так выглядел на редкость уныло: наверное, даже расставание с хозяином не могло бы ввергнуть его в еще более сильную тоску. Щенок, впрочем, немного повилял хвостом, когда Маршалл, наклонившись, погладил его по голове и проговорил:

– Увидимся завтра, дружище!..

На следующий день владелец Стэнли, как и обещал, появился на пороге квартиры Маршалла. Он принес с собой подтверждающие родословную щенка документы, свидетельство о чипировании и прививках и даже сам взял у ветеринара справку, которую следовало предъявить службе санитарного контроля при пересечении границы. Из кармана он достал также флакончик с собачьим успокоительным, но Маршалл уже решил, что попытается выдать Стэнли за служебную собаку, чтобы его пустили в салон.

В квартире Маршалла пес освоился быстро. Первым делом он, разумеется, все тщательно обнюхал, как и полагается бладхаунду, а потом уселся на пороге и добродушно завилял хвостом. Несмотря на унылое выражение морды, щенок выглядел довольным, и Маршалл украдкой вздохнул с облегчением.

– Он – отличный пес, – проговорил уже почти бывший владелец Стэнли, и в его голосе прозвучали с трудом сдерживаемые слезы. Наклонившись, он в последний раз потрепал щенка по голове, потом поблагодарил Маршалла и, пожелав ему удачи, выскользнул за дверь.

Заперев за ним замок, Маршалл повернулся к щенку.

– Ну что ж, Стэнли, надеюсь, в Париже тебе понравится, – сказал он серьезно.

Иметь собаку ему хотелось чуть ли не с детства, но из-за работы он не мог завести даже канарейку. Зато теперь Маршалл мог позволить себе и собаку, и квартиру в Париже, и долгие, долгие каникулы… Нет, решил он, что ни говори, а в его нынешнем положении все же есть свои плюсы. Конечно, то, что он собирался сделать, было чистой воды авантюрой, но сейчас Маршалл предпочитал считать свою поездку в Париж приключением, а к приключениям он был готов всегда.

За пару дней до отъезда Маршалл поехал к Армстронгам, чтобы попрощаться. Стэнли он взял с собой. Щенок очень понравился детям – Амелия сказала, что более симпатичной собачки она никогда не видела. Когда Маршалл уходил, девочка крепко обняла его на прощание. То же сделал и Бред. Что касалось Мелиссы, то она держала на руках спящую малышку, поэтому только улыбнулась ему и кивнула.

– Берегите мою тезку, о’кей? – сказал Маршалл, целуя Мелиссу в щеку.

– Не волнуйтесь, Марш, с ней все будет в порядке, – пообещал Филипп Армстронг. – Вы тоже не пропадайте. Звоните, чтобы мы знали, где вы.

– Обязательно. – Маршалл тоже кивнул и улыбнулся, хотя прощаться с этими людьми ему было грустно. Армстронги подарили ему радость и тепло, причем именно тогда, когда он больше всего в этом нуждался, и Маршалл надеялся, что сумел достойно им отплатить. В Париже его никто не ждал, ни единая живая душа – там они со Стэнли будут предоставлены самим себе. Впрочем, и в Вашингтоне у него тоже не было близких друзей, если не считать президентской семьи и Билла Картера, так что уезжал он почти без сожалений.

Перелет до Парижа прошел лучше, чем рассчитывал Маршалл. Регистрируясь на свой рейс (он путешествовал бизнес-классом), Маршалл с непроницаемым лицом сообщил задерганной служащей за стойкой «Эйр Франс», что Стэнли – собака-помощник.

– Что же она делает? – машинально осведомилась девушка, быстро заполняя положенную форму.

– Откусывает для меня куски мяса, которые я не могу отре́зать сам, – серьезно проговорил Маршалл, кивком головы показывая на свою неподвижную левую руку.

Не слушая его, служащая вписала в бланк «служебная собака» и протянула документ Маршаллу.

– Желаю вам счастливого полета, сэр…

Через полчаса Маршалл сидел в самолетном кресле, а Стэнли лежал на полу у его ног. Сосед у окна удивленно посмотрел на обоих, но ничего не сказал, а через пятнадцать минут Стэнли заснул.

В Париже самолет приземлился в полдень по местному времени, и Маршалл сошел с трапа на французскую землю. Вещей у него было немного – два небольших чемодана. Аэропортовский грузчик помог ему донести их до такси (сам Маршалл вел на поводке Стэнли). Спустя час таксист высадил обоих у дома 22 на Рю Гюго. Консьерж вручил Маршаллу конверт с ключами, и он поднялся на лифте на пятый этаж, где находилась его квартира.

Квартира оказалась в точности такой, как на фотографиях в Интернете. За окнами стоял серый февральский день и шел легкий снег, но в гостиной было очень светло и уютно. Спальня его тоже не разочаровала. Маршалл отнес туда чемоданы, сел на кровать и внезапно осознал, что как раз сегодня исполняется ровно два года, с тех пор как он расстался с Паломой. Он покидал Колумбию с разбитым сердцем, хотя и не мог знать, что больше никогда ее не увидит. В этот день два года назад Палома умерла, и вместе с ней погиб их ребенок. С тех пор много воды утекло, много всего случилось, – и вот Маршалл оказался один в чужом городе, где он никого не знал и никто не знал его. В активе у него было не так уж и много – одна здоровая рука да годовалый щенок бладхаунда, и все равно Маршаллу казалось, что здесь наконец-то начнется его новая жизнь. Правда, сначала ему нужно было окончательно похоронить те призраки прошлого, которые столько времени не давали ему покоя, но сейчас Маршаллу казалось, что он к этому почти готов.

У Роберта Грегори было все, чего только мог пожелать человек, – солидный капитал, который достался ему по наследству и который он сумел приумножить, прекрасное образование, которое он получил сначала в Принстоне, входящем в Лигу плюща [5], а затем в Гарвардской школе бизнеса [6], жена, которую он боготворил, красавица-дочь, которая с самого рождения стала смыслом его существования, и конечно – головокружительная карьера. Единственное в жизни серьезное несчастье свалилось на него только год назад, когда его обожаемая жена Лаура скончалась от рака головного мозга. Вместе они объехали лучших врачей страны, но ни его деньги, ни его любовь не смогли ее спасти.