Нора Робертс - Имитатор

Она послушалась и постаралась не слишком расслабляться, когда его губы коснулись ее волос.

– Кармайкл Смит, – объявил Рорк, хотя мыслями все еще был погружен в ее детство. Он представлял ее себе ребенком, оказавшимся на иждивении у государства – того самого, которое она сейчас защищала. Ему хотелось обрушить ей на голову лавину всего того, чего она была лишена. Особенно любви. – Тридцать один год, лопни мои глаза. Ставлю все, что угодно, он кого-то подмазал, чтобы изменить эту дату. Родился в Саванне, но часть своего детства провел в Англии. Братьев и сестер нет, мать заявила, что занимается только воспитанием ребенка, и сохраняла этот статус вплоть до его совершеннолетия. Досье несовершеннолетнего правонарушителя с закрытым доступом – стоило бы его взломать! Доходы совсем не так велики, как можно было бы подумать, исходя из стиля жизни. Должно быть, у него весьма дорогие привычки.

– Родители развелись, отец переехал на постоянное местожительство в Девон, Англия, так? – Судя по последним данным, он до сих пор там.

– В сознательном возрасте криминального досье нет, но я уверена, что-то было. Либо откупился, либо выкупил. Ага, отбывал сроки в парочке шикарных реабилитационных центров. Ну-ка, давай поплотнее взглянем на мамашу.

– Сюзанна Смит. Возраст – пятьдесят два года. Рано же она его родила, – заметил Рорк. – А брак зарегистрирован лишь двумя годами позже. Привлекательная женщина.

– Да, он немного похож на нее. Ой, гляди-ка! Мамочка какое-то время имела желтый билет. Уличный уровень. И досье в милю длиной.

Заинтригованная, Ева начала подниматься на ноги, но Рорк крепко обхватил ее обеими руками за талию.

– Если тебе отсюда плохо видно экран, я могу перевести информацию в аудиорежим.

– С глазами у меня все в порядке. Похоже, она шулерствовала, мошенничала, ее застукали с наркотиками. Просила о снисхождении, – добавила Ева. – Сроков не отбывала. Шантажировала кого-то, держу пари. Сумела сохранить лицензию, даже когда подала на профессиональный родительский статус, но заявила, что не имеет дохода. На самом деле она его просто скрывала, вот и все. Наверняка зарабатывала контрабандой. Зачем платить налог, если можно смухлевать? Значит, сексуальное воспитание маленького Кармайкла началось рано и носило практический характер. – Она задумалась, представив себя на его месте. – Дай-ка мне посмотреть его медицинскую карту. С самых ранних лет, если можно.

– Разве я при этом не преступаю закон?

Ева помедлила, но ей слишком уж не терпелось знать правду.

– Главное, не зарывайся.

Рорк легким шлепком заставил ее подняться, чтобы дать ему возможность поработать. Пока он стучал по клавишам и щелкал «мышкой», Ева вылила в чашку остатки кофе.

– Обычные осмотры и прививки в детстве, – сказал Рорк. – Примерно с двухлетнего возраста у него проявилась предрасположенность к травмам.

– Да я уж вижу. – Ева пробежала глазами отчеты. Разные доктора. Различные медицинские центры. Швы, ушибы, один довольно серьезный ожог. Вывих плеча, сломанный палец. – Она его била, – подытожила Ева. – Это продолжалось и после развода, до самого отрочества, когда он вырос и она решила больше не рисковать, чтобы не получить сдачи. Значит, именно мать была деспотичной женщиной, доминировавшей в его жизни. Ей все сходило с рук, потому что она часто переезжала. И тут, в Штатах, и в Англии. А теперь взгляни на ее заработки, Рорк, и сравни с активами.

– Первые практически равны нулю, вторые довольно внушительны.

– Вот именно. Это значит, что она до сих пор тянет денежки со своего малыша. Его не могло не возмутить такое положение дел. Так ведь и до убийства недалеко.

У Евы были веские причины начать рабочую смену в своем домашнем кабинете. Там было тихо. Хотя, конечно, по сравнению с отделом убийств в Центральном полицейском управлении любое место, включая футбольный стадион, показалось бы тихим.

Ей нужно было время подумать. Ей и здесь требовалась доска с графиком убийств: хотелось иметь материалы под рукой и изучать их в любой момент.

И наконец, у нее был еще один веский повод задержаться дома, вместо того чтобы отправиться в контору с утра пораньше: в этот день ожидалось возвращение Соммерсета. Ева намеревалась уйти из дома задолго до полудня, но ей требовалось время, чтобы хоть немного поразмыслить над тем, что вернется она уже в другой дом, где вновь будет царствовать ее заклятый враг.

Вот почему она установила доску, села, вскинула ноги на стол и принялась изучать изображения на доске, прихлебывая кофе.

Тут были фотографии с места: переулок в китайском квартале, спальня Грегг. Тут были графики, планы местности, копии записок, оставленных на месте преступления. Фото жертв до и после. Рядом она прикрепила фотографии лондонского Уайтчепела и Бостона, где совершали свои преступления Потрошитель и Душитель, а также двух жертв, больше всего походивших на Вутон и Грегг.

Наверняка он тоже их изучал, думала Ева. Смотрел на эти старинные фотографии, читал старые отчеты.

Другие он тоже изучал. Воскрешал в памяти детали, готовился к следующему удару.

У нее были рапорты из лаборатории, отчет судмедэксперта, рапорты «чистильщиков». У нее были заявления свидетелей, родственников, подозреваемых, соседей. У нее были временные графики. У нее были ее собственные заметки, рапорты, а теперь еще скопилась и гора биографических данных на тех, кто был в списке подозреваемых.

Надо пройти весь путь заново с самого начала, поработать ногами, еще раз всех опросить. Надо копнуть глубже, сделать захват шире. И все же следующей жертвы не избежать, тут он успеет раньше. Инстинкт подсказывал Еве, что на коротком отрезке убийца ее опередит и кто-то еще умрет прежде, чем она его догонит.

А ведь он совершал ошибки. Ева пила кофе и смотрела на доску. Записки были ошибкой. В них явственно проступали гордыня и злорадство. Похвальба. Ему непременно требовалось рекламировать себя и делать это с помпой. Обрати на меня внимание! Гляди, какой я умный, какой у меня безупречный вкус!

Но она отследила бумагу и смогла составить список первых подозреваемых.

Другой ошибкой стала корзинка с персиками. Тут уж чувствовалась самонадеянность. Я могу уйти с места преступления, оставив за собой изувеченный труп, и с удовольствием съесть сочный персик.

Возможно, были и другие ошибки. Она их найдет, даже если придется разложить все на атомы. Он совершит новые ошибки: будь он хоть семи пядей во лбу, самомнение его погубит.

Ева оглянулась на открытую дверь и нахмурилась, услыхав звук шагов.

– Эй! – воскликнула она, когда в кабинет вошел Фини. Рубашка безупречно отглажена: значит, жена собирала его на работу и вынула ее из гардероба. А разношенные башмаки говорили о том, что ему удалось ускользнуть из дому, прежде чем миссис Фини успела заставить его обуться поприличнее.