Дженел Тейлор - Тепло твоих рук

Марни взглянула на часы:

– Слушай, поговорим об этом в другой раз, мне пора бежать.

Оливия улыбнулась, и Марни вошла в кафе.

Интересная получилась беседа. Оливия сомневалась, что был какой-то разговор о помолвке. Здесь Марни наверняка привирает. А вот насчет машины… «Я все еще чувствую отпечаток руля у себя на спине…» Этот маленький эпизод под названием «мы даже из его пикапа не выбрались» вполне мог бы быть правдой.

Оливия почувствовала, что внутри у нее что-то сжалось.

И что эта Марни крутится вокруг нее? Может, это она подбросила крысу? Или Джоанна? Господи, не успела приехать, столько всего свалилось.

Оливия пересекла бульвар и пошла вдоль улицы. У магазина Джоанны она замедлила шаг.

Джоанна всерьез считала, что она единственная возлюбленная отца. Но либо она ненормальная, живущая в мире своих фантазий, либо Уильям был хорошим лжецом. Задурил бедняжке голову. Это точно. В чем в чем, а в этом Оливия была уверена.

Поднялся ветер, и она доверху застегнула куртку. Когда она проходила мимо припаркованного пикапа, ей вспомнились слова Марни. Оливия представила, как Марни и Зак занимаются любовью на водительском сиденье. Черт! Зачем она об этом думает?

Оливия зажмурилась, пытаясь отогнать это видение.

«Сосредоточься на чем-нибудь другом, – велела она себе. – Тебе нужны жалюзи для ванной. И еще тебе нужно купить что-нибудь к сегодняшнему ужину».

Она оглядела улицу. Всего через несколько домов от булочной и супермаркета расположился хозяйственный магазин.

По крайней мере выполнить план по чекам труда не составит.

Оливия зашла в хозяйственный магазин и принялась выбирать жалюзи. Утром у нее было столько всяких проблем, что она забыла захватить с собой рулетку.

Оставив тяжелые коробки в машине, Оливия решила немного прогуляться по бульвару. По дороге она думала, что бы такое вкусненькое приготовить для Зака и Кайлы. Это должен быть какой-нибудь десерт, что-нибудь необычное.

«Знать бы еще, что любит Кайла».

Оливия зашла в супермаркет и стала заполнять корзинку всем необходимым для приготовления ужина.

Она как раз думала, покупать ли мороженое, как вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и обернулась. Женщина, которую она никогда не видела, смотрела на нее с неодобрением. Этой-то что она сделала? Незнакомке было лет тридцать, привлекательная, одетая, как подросток, в крохотную розовую куртку и облегающие джинсы со стразами, светлые волосы до плеч, прихвачены по бокам заколками.

– Привет, – сказала Оливия, поравнявшись с ней.

Женщина не ответила. Она просто отвернулась и пошла в соседний отдел. Побродив там немного, она прошла к кассе, рассчиталась и вышла из магазина.

«Жуть, – подумала Оливия. – Может, это еще одна из женщин отца? Да уж, папа, все мои мечты сбываются. Верно ты напророчил».

Она замерла.

«Все твои мечты сбудутся…»

За всю ее жизнь у нее была только одна мечта, да и та быстро умерла: сбежать с Заком и вместе растить их ребенка.

Отец знал, что Зак и Кайла живут в Блубери. Он посылал Кайле открытки на день рождения и Рождество от ее имени. Уильям Седжуик точно знал, где была все эти годы ее дочь.

Почему же он решил рассказать правду только сейчас? После своей смерти? Может быть, не хотел разбираться с последствиями того, что сам натворил? Может, его заботила незаконность его действий?

Нужно наведаться в дом для беременных подростков, где она провела семь долгих месяцев, и поговорить с врачами и медсестрами. Помнят ли они ее? Тринадцать лет – не слишком долгий срок. Скорее всего тот врач и та медсестра, что соврали ей, все еще там.

Интересно, сколько стоила их ложь? Оливия задумалась. Наверное, немало.

Спрятав чеки в кошелек, она направилась обратно к своей машине.

Но вдруг остановилась как вкопанная.

«Богатая сука», – было написано маркером на стекле пассажирской дверцы. И два колеса были спущены, тоже со стороны пассажира.

Сразу вспомнилась «штучка» из супермаркета. А также Марни и Джоанна.

«Кто из вас это сделал? Или это кто-то другой?»

Больше раздраженная, чем испуганная, Оливия вытащила сотовый и набрала номер полиции. Она попросила позвать офицера, который приезжал к ней в коттедж прошлым вечером.

– Вы явно кому-то не нравитесь, – сказал он. – Что вы натворили, чтобы разозлить кого-то до такой степени?

Придурок.

– Я ничего не делала.

– Ну вы кого-то сильно раздразнили.

– Мне казалось, жертва здесь я, – отрезала Оливия.

– Кто-нибудь подъедет через несколько минут, – сказал офицер и повесил трубку.

Она не удивилась бы, узнав, что этот озлобленный офицер был двоюродным братом Марни.

Зак обрадовался, увидев, что Кайла делает домашнее задание, когда приехал вечером домой. Он забрал ее задания у директора школы и пригрозил, что если Кайла не будет делать уроки, то о конкурсе может забыть.

– Ура, пицца! – воскликнула девочка, увидев две большие коробки на столе на кухне. – А зачем так много?

– У нас к ужину ожидаются гости, – сказал Зак.

– Надеюсь, это не Марни со своей дочуркой? – спросила Кайла.

Зак остановился как вкопанный.

– Кайла!

– Извини, – сказала она, но прозвучало это совершенно неискренне.

Зак подумал, что дочери следовало бы добавить еще один день к наказанию, но, учитывая то, какую новость ей придется сегодня выслушать, у него на это не хватило мужества.

– Нет, к нам придут не Марни и не Брианна. Я пригласил ту женщину, которую ты видела вчера в городе, блондинку…

– Она красавица, – заметила Кайла. – Теперь, значит, ты будешь встречаться с ней? Неужели ты бросил Марни ради нее?

– Мы не встречаемся, – ответил Зак. – Пожалуйста, помоги накрыть на стол.

Он удивился, когда дочь радостно вскочила и помчалась на кухню за тарелками и приборами.

– Почему тогда ты ее пригласил?

Зак напрягся. Ему нужно было сказать Кайле всю правду сейчас, до прихода Оливии. Дочь должна была услышать новость от него. Узнать обо всем в присутствии Оливии было бы для нее чересчур. Кайле наверняка потребуется время, чтобы переварить все, что она услышит.

– Дорогая, мне нужно позвонить. Накроешь на стол сама?

Кайла кивнула и принялась за работу, а Зак вышел на улицу с сотовым телефоном. Он набрал номер коттеджа, номер, который он не забывал никогда. Хотя набирал его только раз в жизни. Тогда ему было семнадцать, и он был влюблен. В тот первый раз трубку снял отец Оливии.

– Арчер? Что-то не припомню такого, – сказал Уильям Седжуик.

– Мой отец работает механиком на заправке Джо.

На другом конце провода наступила тишина. А затем:

– Не звони сюда больше. Оливии запрещено ходить на свидания, пока она здесь. – И в трубке раздались гудки.