Сандра Браун - Рикошет

— Игра на пианино — тоже не очень-то активный вид спорта.

— Я не играю на пианино.

— Конечно. — Она взглянула на наручные часики. — Бармен сказал, Лэрд скоро закончит.

По крайней мере, Элиза не соврала про мужа, с утра пораньше уехавшего играть в гольф. Она ему про это сказала.

Она много чего сказала.

Последние ее слова были о муже, который убьет ее, и это сойдет ему с рук, а виноват будет Дункан. Потому что не поверил ей.

Затем она вырвалась из его рук и ушла, хлопнув дверью. От этой стычки с ней Дункану осталась неуместная эрекция и взбудораженное дыхание. Даже после утренней пробежки — пять миль по вязкому воздуху — ему дышалось легче. Дункан ударил кулаком в дверь, так он был расстроен и сердит: на нее — за то, что она втянула его в свою личную драму, на себя — за то, что это допустил.

Он не успокоился до сих пор. Пытаясь справиться с пульсирующей болью, Дункан сплетал и расплетал пальцы.

После приступа ярости он залез под холодный душ и залпом выпил двухлитровую бутылку минералки. Вода смыла с него пот и укоротила его член, полный несбывшихся надежд. Тогда он, как и было обещано, позвонил Диди.

Она приехала к нему домой без опоздания и привезла с собой к завтраку маффины с разными начинками и два стакана кофе, поскольку, как она выразилась, «твой кофе — дерьмо».

Она уже составила план на день. Он ворчливо напомнил ей, кто именно из них двоих является старшим. Наставник как раз он.

— А ты — наставляемая.

— Валяй пользуйся служебным положением. Чем мы сегодня займемся?

— Думаю, надо выложить судье все, что мы вчера узнали. Хочу посмотреть на его реакцию.

— Я ведь то же самое говорила.

— А я ведь согласился взять тебя в напарницы. За твою сообразительность. — Он порылся в пакете с маффинами и нахмурился: — А почему ты не привезла черничных?

Он специально стал подтрунивать над Диди: боялся, как бы она не почувствовала, что здесь недавно побывала Элиза. Как только он открыл Диди дверь, он каждую минуту ждал, что она вдруг замолчит на полуслове и спросит: «Сюда приходила Элиза Лэрд?»

Потому что сам он навязчиво ощущал ее присутствие. Чувствовал на ощупь, на запах, на вкус.

Принявшись за второй маффин, он предложил Диди позвонить в загородный клуб «Серебристая волна».

— Зачем это?

— Сегодня суббота. Мой внутренний голос подсказывает мне, что судья играет в гольф.

Звонок Диди в загородный клуб подтвердил слова Элизы. Судья приступил ко второму раунду. Они решили дождаться окончания игры, застать судью врасплох, расслабленного и ничего не подозревающего, выложить ему вчерашние сведения и оценить его реакцию.

Они ждали больше получаса. Дункан уже хотел от нечего делать заказать второй лимонад, но тут к ним подошел бармен:

— Вам просили передать: судья Лэрд обедает на террасе.

Он указал им на стеклянные двери, выходившие на дорожку возле здания клуба. Густой плющ со всех сторон закрывал эту, как назвал ее бармен, лоджию от солнца.

— Она приведет вас прямо на обеденную террасу.

— Надеюсь, там есть тенек, — проворчал Дункан.

И оказался прав. Раскрытые над столами огромные, как парашюты, белые зонты давали достаточно тени. Зонты были украшены нарядными хлопковыми оборками, отделанными шнуром. В центре каждого стола красовался горшок ярко-розовой герани. За одним таким столом расположился судья: льняные брюки накрыты салфеткой, возле приборов стакан с чем-то сильно напоминающим скотч.

Он поднялся им навстречу. Их предупредили, что судья обедает на террасе, но и ему доложили о поджидавших в баре детективах. Ни удивления, ни особой тревоги его лицо не выражало.

Еще бы, ведь здесь были зрители. Когда судья пожимал руки ему и Диди и усаживал их за стол, Дункан заметил устремленные на них со всех сторон любопытные взгляды.

— Я как раз собирался пообедать. Надеюсь, вы присоединитесь.

— Нет, спасибо, — сказала Диди. — Мы поздно позавтракали.

— Хотя бы выпейте что-нибудь. — Он сделал знак, и официант со всех ног бросился к ним. Диди заказала диетическую колу. Дункан выбрал чай со льдом.

— Как прошла игра? Игры? — поправилась Диди, улыбнувшись судье так ослепительно, как только могла. Женщины на террасе были одеты в летние платья и топы на бретельках и демонстрировали великолепный загар и педикюр. Если ей и было неловко в своей темной форме и удобных ботинках, она даже виду не подала. Этим Дункан всегда в ней восхищался.

По скромному признанию судьи, он набрал восемьдесят в первом и восемьдесят четыре во втором раундах. Слушая комплименты Диди, он заметил, что Дункан вытирает пот со лба.

— Я знаю, детектив Хэтчер, здесь жарко, — извинительно улыбнулся он. — Я приспособился ко вкусу жены. Она иногда мерзнет в зале с кондиционером. И предпочитает террасу шестидесяти градусам в зале.

Дункан хотел было заметить, что его жены здесь нет, как вдруг в животе у него похолодело, и одновременно с этим на лице судьи расцвела улыбка.

— А вот и она.

Он встал, бросил салфетку на стол и пошел навстречу Элизе, которую провожала к столу официантка. Като Лэрд обнял жену. Она сняла очки, чтобы обнять его в ответ, и поверх плеча мужа заметила Дункана. Он стоял возле стола, Даже не заметив, что встал со стула.

Ее глаза расширились, но она быстро отвела взгляд — он даже решил, не померещилось ли ему. Как только судья разжал объятия, она надела темные очки.

Ее одежда была ослепительно белой, словно она решила не выделяться на фоне украшавших террасу зонтов. Простая блузка без рукавов и просторная юбка. Со вкусом. Изящно. Сдержанно.

Почему же ему немедленно представилось то, что под одеждой?

Как будто ему дали ногой в промежность. Вот уже второй раз за утро неожиданное появление Элизы Лэрд повергало его в замешательство. Раньше с ним такого не случалось.

До этого отношения с женщинами для Дункана всегда зависели от его настроения и количества свободного времени. Отказов он почти не знал. Никогда не злоупотреблял своим обаянием и даже умудрился сохранить приятельские отношения с большинством своих бывших подружек. Если же, в редком случае, женщина оставалась к нему равнодушной, он не очень расстраивался и больше к этому не возвращался. Ни одна женщина не разбила ему сердца.

Он сделал предложение лишь однажды: своей подруге детства, с которой они до сих пор оставались близкими друзьями. Поводом послужил его тридцать пятый день рождения. Моложе мы не становимся, сказал он ей, и оба по какой-то причине одиноки. Возможно, причина в том, что нам нужно пожениться. Ее «ты что, спятил?» он принял за отказ и понял то, что она давно знала. Хоть они и относились друг к другу с нежностью, но не были влюблены.