Нора Вилсон - Глаза Лорен

К облегчению Лорен, Кэл убрал руки Марлены со своей шеи и решительно отодвинул ее в сторону.

Он был покрыт пылью с головы до ног, но глаза его сияли искристым серебряным блеском, когда он повернулся к Лорен «и Господи, как он красив. И какой отчаянный дурак». Лорен хотелось броситься на него, вцепиться обеими руками и целовать до смерти. Вместо этого она скупо улыбнулась, повернулась на каблуках и ушла.

— Да-а, похоже, у нашей дамочки кишка тонка для родео.

Кэл не обратил внимания на замечание Марлены. Стянув с руки перчатку для верховой езды, он протянул ее Брэди.

— Сохрани ее для меня, хорошо?

Не дожидаясь ответа, он устремился вслед за Лорен. Ему понадобилось какое-то время, чтобы догнать свою длинноногую любовницу.

— Полагаю, мне не надо спрашивать, как тебе показалось шоу, — произнес он, пристраиваясь с ней рядом.

— Мы уже говорили об этом. — Лорен задержалась на мгновение, пока двое мальчуганов перебегали дорогу перед ней, потом зашагала дальше. — Мне просто противно смотреть, как ты бессмысленно рискуешь своей шеей.

Он подавил вздох.

— Я должен был что-то предпринять, чтобы удержать интерес гостей. Взгляни, как быстро они утратили интерес к скачкам. — Он попытался взять Лорен за руку, чтобы остановить. — У меня не было выбора.

Она резко остановилась, устремив на него разгневанный взгляд.

— Не вешайте мне лапшу на уши, Кэл Таггерт. Вы наслаждались каждой минутой представления. Не трудитесь отрицать. Я видела это по вашим глазам.

Он отвел взгляд в сторону, разглядывая Джима и троих его помощников, которые вели разъяренного Несчастного Случая обратно в его трейлер.

Затем он обернулся к ней.

— Ну хорошо. Мне это нравится, — признал он. — Именно этим я и занимался добрую часть своей жизни. И у меня хорошо получалось.

— Зато мне это не нравится, — резко бросила она. — Это еще хуже дурацких автогонок.

Он вопросительно изогнул бровь.

— Ты думаешь, зрители ходят на гонки только потому, что надеются увидеть аварию?

— А ты так не считаешь?

— Проклятье, нет. Я хочу сказать: конечно, фактор риска играет свою роль, но они смотрят на зрелище по той же причине, почему я сажусь в седло — им нравится борьба.

Глаза у Лорен сузились.

— Если она так тебе нравилась, почему же ты ее бросил?

— Я уже говорил тебе. Потому что я уже не мальчик. Пришло время подумать кое о чем еще, кроме удовольствий.

Она окинула его тяжелым взглядом.

— Ну и, конечно, я становился староват, — согласился он. — Я больше не мог ездить верхом так, как это необходимо, чтобы побеждать.

— Вот именно. Поэтому тебе ни в коем случае не следовало садиться на этого… монстра. Твоя реакция…

— Моя реакция достаточно хорошая для быка на пенсии.

— Бык на пенсии! Не смеши меня, Кэл.

— Я не…

— Я разговаривала об этом быке с Джимом. Он сказал мне, что твоего быка сняли с выступлений из-за того, что он стал слишком опасен.

«Отлично. Спасибо тебе, Джим».

— Это было давным-давно. С тех пор он здорово сдал.

Внезапно Лорен с неожиданной силой схватила Кэла за руку.

— Не садись на него больше. Один раз ты его победил, толпа получила свое зрелище. Пожалуйста, Кэл, хватит.

Кэл взглянул в эти синие глаза, которые потемнели от беспокойства, и ему вдруг очень захотелось подчиниться ей. Еще никто и никогда не просил его не садиться больше на быка. Ну, за исключением, может быть, отца, но нелюбовь его папаши к спорту не имела ничего общего с беспокойством о здоровье Кэла. Он просто хотел, чтобы его сын перестал валять дурака и занялся управлением ранчо.

Но ведь Кэл уже связал себя словом. Перед глазами его возник образ Харви Мак-Леода с понимающей ухмылкой на губах. Нет, он не может отступить. Не сейчас.

— Извини, но таковы правила. Ковбой должен укротить трех быков.

— Да, но ведь Несчастный Случай — бык третьего раунда. В настоящих соревнованиях первые два быка были бы намного слабее.

Дьявол, скорее всего, и за эти приобретенные ею знания о родео он должен благодарить Джима.

— Я бы не назвал никого из них слабыми.

— Но с каждым раундом они становятся все сильнее, правильно?

— Правильно, — коротко ответил он.

— Так зачем ты согласился три раза подряд объезжать для третьего раунда? На соревнованиях ты никогда не сделал бы этого.

Кэл уже собрался было возразить, что это не одно и то же, что не победит этого быка все три раза подряд, но ему так и не удалось ответить. Его прервал женский голос:

— Кэл, вот вы где.

Он поднял голову и увидел, что к нему спешит раскрасневшаяся Делия. Черт возьми, что еще могло случиться?

— Проблемы на кухне?

— Нет, ничего подобного. — Она поздоровалась с Лорен, а потом вновь повернулась к Кэлу. — Я просто хотела предупредить вас, что у нас появился неожиданный гость, и я не знаю, что с ним делать.

— А, ты имеешь в виду Харви Мак-Леода? — На него разом нахлынуло облегчение. И Кэл вдруг понял, в каком нервном напряжении пребывал последнее время. — Он топчется здесь уже с четырех часов. Я сказал ему, что он может остаться и полюбоваться на шоу.

— Нет, я говорю не об этом вонючем Харви Мак-Леоде!

И вот тут Кэл посмотрел на Делию, посмотрел по-настоящему. Делия, всегда такая невозмутимая, буквально заламывала руки. Тревога вновь вспыхнула в нем, как степной пожар в мае.

— Тогда о ком?

Прежде чем Делия успела ответить, слева от Кэла раздался другой голос:

— Здравствуй, Каллум.

Великолепно. Как раз то, что ему нужно. Словно мало ему сибирской язвы и этого злосчастного быка.

Медленно, напустив на себя непроницаемую маску, Кэл повернулся лицом к неожиданному собеседнику.

— Привет, папа.

Он услышал, как у стоящей рядом Лорен перехватило дыхание, но Кэл не сводил глаз с отца.

Зейн Таггерт очень постарел. Почему-то, вспоминая все эти годы об отце, Кэл представлял его себе таким, каким тот остался в памяти: стоящий в дверном проеме светловолосый, полный сил и энергии сорокалетний человек. Он как-то не сообразил, что со временем эти светлые волосы выцветут, лоб, который когда-то казался постоянно нахмуренным, станет еще выше от больших залысин. Не мог Кэл предвидеть и того, что в уголках глаз у отца поселятся многочисленные морщинки, а складки у губ станут еще глубже. Кэл заметил, что время смягчило отцовские черты лица.

— Я вижу, ты все еще объезжаешь быков. А мне казалось, что ты вырос из этого.

Кэл почувствовал, что лицо его заливает краска. Мягкость? Да, его старик выглядел другим, но внутри он не изменился.

— Особое представление — только в этот уикенд, — ответил Кэл, слегка растягивая слова. — Что-то вроде прощального выхода на бис, я бы сказал.

— Понятно.

Понятно. Одно-единственное слово, но сколько в него вложено смысла, нюансов и оттенков. Кэлу хотелось содрать с себя защитный жилет и зашвырнуть его куда-нибудь подальше. Он вдруг понял, что ему хочется разогнать и все это праздное сборище. Но вместо этого спросил: