Энн Стюарт - Загадочный любовник

Она отчаянно пыталась собрать мысли воедино.

— Мечтай больше!

— Я так и делаю, — он принялся ласкать ее шею с другой стороны, пробуя на вкус, покусывая, покрывая легкими поцелуями, и Кэролин поняла, что судорожно сжимает его бедро, стараясь прижаться к нему, как можно крепче. — У тебя нет выхода, Кэролин. Ведь я твой самый сладкий сон и самый ужасный кошмар — все в одном. Ты просто представь себе, что это — твое покаяние, расплата за грехи.

— Но что я должна сделать?

— Лечь со мной в постель.

— Я не хочу… — его губы накрыли ее рот, подавив звуки протеста.

И тогда в приступе какого-то оцепенелого, отчаянного ликования, она вдруг поняла, что хочет этого всеми силами души.

Только сейчас она поняла, что в комнате звучала музыка. Что-то из блюза, его негромкий медлительный звук плыл в воздухе легкой струйкой дыма. Кэролин застыла, она словно перенеслась в другое место, в другое время, и оказалась в плену его голубых глаз и своих юных фантазий.

— Может, не нужно…

Он закрыл ей рот рукой.

— Вот так, — сказал он. — Мне вовсе не хочется, чтобы ты закрыла глаза и забыла обо всем на свете. — Его руки скользнули ей под майку, и она поежилась, ощутив, как его холодные пальцы коснулись спины. Он глубоко вздохнул, чувствуя как его переполняет неистовое, почти животное желание, и притянул Кэролин к себе.

— Ты об этом еще пожалеешь, — вздохнула она.

— Я жалею лишь о том, чего не сделал.

Он потянул майку вверх, чтобы снять ее с Кэролин, и той захотелось его остановить. Но она не стала этого делать.

— Было бы лучше, если бы я выпила, — набравшись смелости, сказала она.

— Вот уж нет. Мне хочется, чтобы ты была трезвой.

Майка отлетела в сторону, и Кэролин осталась стоять перед ним в одних старых джинсах. Отблески огня играли на их обнаженных телах. Она попыталась прикрыть грудь, но он схватил ее запястья. Его глаза неотрывно следили за Кэролин.

— Тебе уже не тринадцать, — прошептал он.

— Да.

На его губах заиграла медленная, невероятно чувственная улыбка.

— Мне повезло.

Не выпуская из рук ее запястий, он наклонился и поцеловал ее в губы, неспеша и очень бережно. Какой-то миг Кэролин не отвечала, удивляясь его опытности. Бесспорно, самозванец был экспертом в этом деле. Он знал, как завлечь, соблазнить и растревожить женщину, а потом утешить ее, и все это он проделал отточенными до совершенства движениями губ, языка, даже зубов.

Он нежно прикусил Кэролин за нижнюю губу.

— В этот раз ты должна ответить на мой поцелуй, — прошептал он.

— Восхищаюсь твоим мастерством, — выдохнула она.

— Я много упражнялся.

Взяв Кэролин за плечи, мужчина привлек ее к себе. Она испытала настоящее потрясение, когда он прижался к ее груди. Его кожа была по-прежнему холодной, и она отчетливо слышала, как быстро стучало его сердце. Но и ее сердце билось такими же безумными толчками, и дело было вовсе не в избыточной дозе адреналина. Всему причиной был только он.

Она никогда не думала, что поцелуй может быть таким откровенно эротичным. Раньше она воспринимала его как необходимую часть любовной игры, но в нем не таилось ничего особенного, поцелуй не мог обольстить ее или заманить в постель. Алекс целовал ее так, как будто поцелуй был главным, в чем он сейчас нуждался; как будто губы Кэролин дарили ему немыслимое наслаждение. Что ей оставалось делать, как не ответить взаимностью?

Она не могла вспомнить, как получилось, что ее руки обвили Алекса за шею, а пальцы запутались в его длинных волосах. Кэролин закрыла глаза — ей не хотелось смотреть на Алекса и думать, что она ведет себя, как последняя дура. Она поцеловала его, довольно неумело, и все же этот поцелуй вызвал в нем целую бурю чувств и он издал стон, похожий на звериный рык.

Кэролин почувствовала, как внизу живота разлилось тягучее тепло.

Наверное, мужчина почувствовал ее возбуждение. Он подхватил ее за бедра, без видимого усилия поднял вверх, заставив обхватить ногами себя за талию, и направился к кровати.

Он опустил ее на покрывало и тут же устроился между ее ног, как будто там было его законное место. Он был возбужден до предела и, возвышаясь над ней, медленно двигал бедрами, прижав руки Кэролин к скомканным простыням.

— Давай, Кэролин, закрой глаза, — прошептал он. — Представь себе, что ничего не происходит, и все это — лишь плод твоей фантазии, дивный, несбыточный сон.

Она знала, что поступает как настоящая трусиха, но все же сделала, как он велел. Она боялась смотреть на его губы, боялась заглянуть в раскосые глаза, а больше всего боялась сознаться самой себе, что участвует в этом безумии.

Она лежала на кровати, той самой, где провела столько одиноких ночей. Он встал и грозно навис над ней в темноте комнаты, потом потянулся к застежке на ее джинсах.

Кэролин схватила его за руку, чтобы остановить, но Алекс, отмахнувшись от нее, как от назойливой мухи, стянул с нее джинсы. Она лежала в темноте, совершенно обнаженная, и чувствовала себя очень ранимой и напуганной.

Он схватил Кэролин за бедра и, подтолкнув повыше на кровати, прильнул ртом к ее сокровенному местечку. Она вздрогнула и начала вырываться, но мужчина был намного сильней, чем она; чтобы удержать ее на месте, он впился пальцами ей в бедра.

— Не будь ребенком, Кэролин, — прошептал он в темноте. — Прими то, что я могу тебе дать.

Она вцепилась в его длинные волосы и потянула вверх, но он не обратил на нее никакого внимания, полностью отдавшись своему занятию, и Кэролин захотелось разрыдаться. Она ненавидела это и никогда не позволяла мужчинам ласкать себя подобным образом — ласка казалась ей слишком интимной, унизительной и совершенно невыносимой. Уронив руки на простыни, она сжала зубы и постаралась совладать с чувствами, которые росли в ней и ширились вопреки ее негодованию. Она дрожала, судорожно сжимая в кулаках смятые простыни, потом прикусила губу, прикусила глубоко, до крови, только чтобы не просить, не молить ни о чем; ей хотелось, чтобы он прекратил эту пытку, и она смогла вынырнуть из темноты, из сладкого дурмана хмельных желаний, выжигающих из ее памяти все, кроме того, что он с ней делал.

Она была уже почти на краю, когда он вдруг отстранился; Кэролин издала крик отчаяния и раскрыв глаза, увидела, что он приподнялся над ней. Теперь его кожа пылала и покрылась влагой от горячего пота; он схватил ее за лицо и всматривался в глаза пылающим взглядом.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Кэролин смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она дрожала и изнемогала от желания, такого сильного, какого раньше никогда не испытывала. Он дотронулся до ее губы, и на его пальцах остался след от крови.