Фрасис Дарлинг - Разбитое зеркало

Нет худа без добра — дурное настроение Портии позволило Роману без смущения подняться. Ничто не бывает столь губительным для эрекции, как злой язык.

Роман привел в порядок свой смелый пляжный костюм и пошел в бар за напитками.

— Двойной ром, пожалуйста, — обратился он к девушке-японке.

— Для дамы? — поинтересовалась она, лукаво улыбаясь. Роман не стал объяснять, что он не использует выпивку для форсирования событий, ему просто хочется поднять девушке настроение.

Роман наблюдал, как Портия плавала, а затем вылезала из воды.

— Держи! — Схватив свой халат, Роман подбежал к ней.

— Я думала, чем меньше на женщине надето, тем тебе лучше, — пробурчала она. — Или это только к местным шлюхам относится?

— Жара — солнце — ожоги, — начал он. «Как ей объяснить? Как сказать ей, что все белые части ее мокрого купальника практически исчезли? И, если не присматриваться, то казалось, что на ней лишь черная полоса, разделившая тело вдоль на две части».

— Я уже подзагорела. Скорее это ты сгоришь, с голым-то задом. Дай-ка мне это! — Она надела халат и удалилась.

Роман допил свой стакан, затем стакан Портии, попытался снова предаться прелестям ню-шоу, назло ей, но так или иначе…

А она стала лучше за эти годы. И как это он раньше не замечал? Она повзрослела, появилась гибкость, женственность. Прежде стоило ему взглянуть на Портию, его сразу же пронизывало — Оливия! Но не сегодня. И не потому, что Портия была в темных очках и не было видно ее глаз, так похожих на глаза Оливии. Он вообще едва обратил внимание на ее лицо. Дело было в ее теле… Эти ножки, все эти складочки, влажные, мягкие.

Он обратил на них внимание еще до того, как понял, что все это принадлежит Портии. Обратил внимание и среагировал. Так-то. А чувства его к ней не изменились. Он не воспылал к ней страстью — все это муки мужской плоти. Пора что-то делать. В девятистах номерах гостиницы нашелся бы не один десяток девчонок, готовых на многое, — и без претензий. Может быть, когда Портия пойдет снова по магазинам…

Определенно, он что-нибудь придумает, а иначе опасно. Он относится к Портии с симпатией и уважением, хотя иногда она бывает просто несносна. И если к симпатии и уважению добавить вожделение и страсть, то может произойти одно маленькое опасное превращение. Может появиться так называемая любовь.

Под дверью была записка «Позвони мне, пожалуйста». «Пожалуйста» — от Портии? Интересно. Он набрал номер.

— Я должна извиниться перед тобой, Роман, — сказала она.

— Да? За что же?

— В номере я разглядела свой мокрый купальник. Теперь я понимаю, почему ты дал мне халат. Ты поступил как истинный джентльмен, Роман. Я думала… Впрочем, не важно. В общем, спасибо.

— Не за что.

— Роман?

— Да?

— А насчет того, что ты был нагишом, так это даже идет тебе. У тебя отличная фигура.

— Спасибо. А насчет того, что ты вылезала из бассейна в чем мать родила?

— Да, Роман?

— Тебе это тоже идет.

— Хорошо, что ты не видишь меня сейчас, а то я вся покраснела.

— Вся? Ты все еще в том прозрачном купальнике?

— Нет. Я только под душ забралась, хотела хлорку смыть, а тут твой звонок.

— О! — Он попытался мысленно представить ее. Нет же на ней сейчас этих черных полос? «Вот ведьма», — подумал он. Она неспроста сказала ему, что стоит сейчас обнаженная. Она хотела заставить работать его воображение и преуспела в этом. И набедренная повязка, то есть плавки, стали явно стеснять его.

Ах, женщины!

— У меня остались какие-то твои вещички, — сказал он. «Почему бы не дать волю соблазнительным фантазиям?» — Ты забыла очки и какую-то почти невидимую блузку. Она очень идет тебе, Портия. А надетая без купальника пойдет еще больше.

— Роман!

— Хочешь, я принесу все это? Может, ты выступишь в качестве живой модели?

— Я же говорю, что лезу под душ!

— Помощь не нужна?

— Нет, благодарю! — И затем помягче спросила: — Роман, посыльный уже был у тебя?

— Посыльный?

— Тебе доставили вещи, что я купила?

— Вещи?

— Ты ведь меня на обед приглашаешь, так, может, и потанцевать вечером? А у тебя нет ничего подходящего. Я кое-что взяла для тебя — в подарок.

— Портия, одну минутку, стучит кто-то.

— Ладно, позвони позже, когда я все-таки выйду из душа.

Коробок, свертков и сверточков было столько, что он ощутил себя мальчишкой, получившим гору рождественских подарков. Роман не знал, сердиться на Портию или нет. Она была богата, и значительную часть ее денег помог ей сделать он, Роман.

И все же что-то ему не нравилось.

Почему? Почему она делает для него все это? В знак благодарности? Он помог ей разбогатеть, но… Терапия? Портия заботилась о том, как вывести его из состояния «Оливия-шока» и считала, что просто поваляться в постели ему не помешает? Или она наняла его в качестве альфонса для своего «месячника низменных страстей? Но ведь она любого мужика может заполучить. Тогда почему? Интересно, чего она от него ждет? Всегда нужно выяснить пристрастия дамы, нужно знать, чего дама хочет, — и сделать с ней это. Собственно, чем он и занимался всю жизнь.

Портия перемерила уже все свои наряды, но так ничего и не выбрала. Времени уже почти не оставалось, а ей все не нравилось. После бассейна она полдня провела в парикмахерской — педикюр, маникюр, косметический кабинет, макияж. Опять она бросила Романа одного. Небось он снова поднимется на крышу, где сидят все эти…

Да нет, вряд ли. Он должен понимать, что в конце концов это будет ему чего-то стоить.

Макияж сильно изменил лицо. Она едва узнавала себя. В основном из-за глаз. Серебристо-бордовые тени сделали цвет глаз глубже, темная тушь удлиняла ресницы. Глаза, которые она всегда считала интенсивно черными, приобрели мягкие, теплые оттенки, стали ярче, выразительнее.

Волосы роскошно блестели — цвет, раньше скучноватый, немного «мышиный», теперь получил глубокий ореховый оттенок.

Она выглядела настоящей роковой женщиной, да и настроение было подходящим. Значит, и одеться нужно было соответственно новому амплуа.

Это все Рио виноват.

Портия остановила свой выбор на тоненьком шелковистом облегающем платье с разрезами на бедрах. Платье было на тонких лямках, с глубоким вырезом. Ни о каком лифчике не могло быть и речи. В студенческие годы она всегда ходила без лифчика, но только в рубашках. Рубашки все скрывают, а тут другое дело… Правда, не так плохо, если соски не торчат. Придется держаться подальше от сквозняков.

Платье Портия надела не на голое тело. На ней были розовые чулки с подвязками и еще нечто невесомое, обтягивающее ее потайные местечки. Тончайшая резинка врезалась между ягодицами, но к этому можно было привыкнуть.