Кэндис Адамс - Молчаливая исповедь

Резкий звонок телефона прострелил ленивую тишину спальни. Не выпуская Лоретт из объятий, Джефф перегнулся через нее и поднял трубку.

— Слушаю, — томно сказал он. Вдруг его слова стали торопливыми, резкими: — Когда? Да, сейчас буду! — Положив трубку, он откинул простыню. — Мне нужно идти.

Только что, мгновение назад, голова Лоретт покоилась на плече Джеффа — и вот сейчас она уже одиноко лежит на прохладной простыне без него. Она чувствовала себя игрушкой, брошенной детьми после веселого праздника Рождества.

— Куда ты идешь? — тревожно спросила она.

— В участок. Нужно решить одну проблему.

Услышав шорох надеваемой им одежды, она приподнялась на локте:

— Но ведь там есть дежурные полицейские! Неужели они не могут все решить без тебя?

— Нет, не могут. — Он включил свет, и она увидела, что он уже одет. Протянув руку к ящику столика возле кровати, он достал оттуда пистолет. — Оставайся здесь! — рассеянно приказал он. — Я отвезу тебя домой как только вернусь.

Вот и все. Не сказав больше ни слова, Джефф вышел из дома, выключив по пути свет в спальне. Лоретт осталась одна в осиротевшей без мужчины кровати, и слезы навернулись у нее на глаза. Как он мог с ней так поступить? Как мог он так покинуть ее?

Она отдалась ему вся, отдалась безропотно, безоговорочно. Он наверняка знал, что она будет испытывать, оказавшись здесь в полном одиночестве после того, что между ними произошло. Но совершенно ясно, что Джефф либо не понимал Лоретт, либо не желал считаться с ее потребностями. Бросив ее в постели и отправившись в участок, он ясно дал ей понять, чему отдает предпочтение.

Ей нужно немедленно уходить, она не могла больше оставаться в этом доме! Смахивая с глаз набегавшие слезы, Лоретт поднялась с постели и стала собирать свою разбросанную по полу одежду. Она не хотела включать свет: видеть эту разобранную помятую постель, где они с Джеффом всего несколько минут назад занимались любовью, было выше ее сил.

Если бы только не зазвонил этот проклятый телефон… Она прикусила нижнюю губу, чтобы немного успокоиться. Но телефон зазвонил, и вот теперь его нет. Но она не собиралась ни для кого, ни для одного мужчины на свете играть роль второй скрипки, отдавая первую его работе! Несомненно, в участке были и другие люди, которые могли бы разобраться в любом происшествии, но Джефф тем не менее стремглав помчался туда, чтобы лично решить проблему, даже не обдумав ее как следует.

Ладно, пусть идет, но она, черт подери, ни за что не станет дожидаться здесь его прихода! Лоретт, опершись о колено, искала свою туфлю, когда внезапно пришедшая ей в голову мысль заставила ее похолодеть: а что если Джефф вообще не вернется? Ведь у него опасная работа, и каждый раз, выезжая по вызову, он шел на риск.

До сих пор слово «опасная» как-то не всплывало в ее сознании. Да, Лоретт знала, что в него стреляли, что его ранили, но это было там, в Мемфисе, и она была уверена, что здесь, в Локэст-Гроуве, он в полной безопасности. Но так ли это? Когда она увидела, как он достал из ящика револьвер, настроение ее сразу же испортилось: если бы в нем не было необходимости, Джефф наверняка оставил бы его дома. У нее оказалось гораздо больше сил, чем она предполагала, и она очень быстро оделась. В гостиной Лоретт включила свет. Конечно, было очень неприятно оставаться одной в пустом доме, но охватившее ее беспокойство о Джеффе делало это просто невыносимым.

Забросив за плечо сумочку, она вышла из квартиры и в темноте летней ночи сошла по ступенькам крыльца вниз. Ее каблучки громко стучали по тротуарам на безлюдных улицах, но Лоретт была настолько поглощена своей обидой и предательством Джеффа, что, не думая об опасностях, подстерегавших ее на каждом шагу, отважно вступила в чернильную темноту под кронами больших раскидистых деревьев.

Четверть часа спустя она уже открывала дверь дедушкиного дома. Когда она вошла, тот храпел, глубоко погруженный в кресло. Она как можно тише заперла входную дверь и на цыпочках подошла к лестнице. Храп прекратился.

— Нечего ползать по дому! — проскрипел его слабый голос из недр кресла.

Лоретт обернулась.

— Прости, дедушка, что разбудила тебя.

— Я не спал. — Он вытащил из кармана часы, покосился на циферблат и набросился на нее с упреками: — А знаешь ли ты, который час, моя юная леди?

— Н-не совсем…

— Почти два часа ночи! Неужели респектабельный джентльмен должен доставлять девушку домой в такое время?

Она ладонями старательно приглаживала волосы. Ее дед отдал бы Богу душу не сходя с места, если бы узнал, что она добиралась домой в одиночестве и пешком.

А если бы ему стало известно еще и кое-что из того, что случилось, то у него волосы на голове встали бы дыбом.

— Ну… мы немножко потеряли счет времени, — пробормотала Лоретт.

— В наши дни, когда мужчина ухаживал за женщиной…

Несмотря на отчаянное желание поскорее подняться к себе и выплакать там слезы, которые начали литься у нее еще в доме Джеффа, Лоретт стоически выслушивала нотации деда. Как только он закончил, она с тревогой сказала:

— Ты выглядишь ужасно усталым. Может, ляжешь в постель и мы поговорим обо всем этом завтра утром, а? Кроме того — бросила она ему уже через плечо, — я больше не намерена встречаться с Джеффом. Все между нами кончено.

Дед с трудом поднялся с кресла.

— Это мы уже слышали.

Поднимаясь за ней чуть ли не ползком, он продолжал что-то бормотать себе под нос.

Лоретт стойко держалась, пока не легла в постель в своей сохранившейся с детства хлопчатобумажной ночной рубашке. И больше уже не сдерживала слезы.

Локэст-Гроув за последние восемь месяцев был относительно спокойным городком, но в эту ночь словно небеса отверзлись. С того момента, как взволнованный Бёррис позвонил Джеффу, все пошло просто наперекосяк. Когда Джефф приехал в участок, он увидел там потрясенного Стокуэлла и мертвенно-бледного Бёрриса. Плечом к плечу они тянули кофе и смолили сигарету за сигаретой.

— Что случилось? — спросил Джефф.

Первым заговорил Стокуэлл.

— Мы только что вернулись с дежурства — ну, я и Бёррис, — и вдруг сюда ворвались двое в масках и наставили на нас автоматы. — Он потер руками виски и немного помолчал, чтобы еще раз затянуться сигаретой. — Прежде на меня еще никто не наставлял такую штуковину, и, должен признаться, мне не очень-то понравились свои ощущения в те минуты.

— Да, — согласился Бёррис. Он сидел скорчившись на стуле в углу, сцепив свои волосатые дрожащие пальцы между расставленными ногами, а взгляд его все блуждал от двери к окнам, словно он ожидал повторного нападения.

— И что потом? — спокойно спросил Джефф. Он и сам, конечно, нервничал, но был полон решимости не подавать виду: нечасто двух полицейских держат под прицелом автомата в их же участке…