Карен Робардс - Полнолуние

Пока он сражался с непокорными пуговицами, проявляя при этом несвойственное ему нетерпение, Молли опустила взгляд на его пенис: набухший до огромных размеров, он был возбужден до предела. Молли отпустила его шею и скользнула вниз, захватив ртом его пламенеющую плоть.

На какое-то мгновение Уилл замер. И судорожно глотнул воздух. Потом, обхватив руками ее голову, он слегка оттолкнула от себя Молли и, повалив на постель, упал сверху. И вошел в нее – жадно и яростно. Молли вскрикнула, обуреваемая удовольствием от столь страстного вторжения. Его губы накрыли ее рот, словно заставляя замолчать.

Он так сильно обнял ее, что буквально расплющил о собственное тело. Его губы и язык были влажными и обжигающе горячими, когда он исступленно целовал ее. В ответных поцелуях Молли было не меньше страсти. Ее руки скользнули под рубашку, которую он так и не снял, ногти впивались в шею, спину, ягодицы, а ее бедра выгибались аркой навстречу его неистовым толчкам.

Его член, казалось, заполнил всю ее, а его жар передался и ей. Он с такой настойчивостью овладевал ею, что она едва успевала отвечать на его страсть. Он целовал ее шею, рот, груди. Его рука опустилась и проникла меж их сомкнутых тел. Молли зарылась лицом в ложбинку между его шеей и плечом, обвила ногами его бедра и прижималась, стонала, дрожала, заряженная электрическим экстазом.

Молли, которая всегда руководила процессом, теперь оказалась в роли подчиненной. Отныне она была в его власти. Он брал от нее то, что хотел, и это был самый эротичный эпизод в ее жизни.

Он делал се своей, и она млела от одного сознания этого.

– Уилл, о, Уилл! О, Уилл! – Ее оргазм был подобен помутнению рассудка. Он наступил в унисон сотрясавшему все тело взрыву, волны которого, словно языки пламени, обожгли ее.

Она была настолько поглощена собственными ощущениями, что едва расслышала его ответный стон, прозвучавший после того, как он в последний раз вошел в ее дрожащее тело и замер, извергая в нее свое семя.

Руки Молли все еще обвивали шею Уилла, когда он, содрогнувшись, рухнул на нее.

Ноги у Молли совершенно замерзли, а покрывало собралось в жесткий комок, застрявший прямо под спиной. Но такие мелочи ее совершенно не волновали. Молли подумала лишь о том, что прошло чуть более двадцати минут с тех пор, как она вошла в эту комнату, а мир уже перевернулся для нее.

Случилось то, чего она больше всего опасалась: в ее сердце зажглась любовь к Уиллу.

Молли ужаснулась собственному открытию. Она лежала неподвижно, уставившись в белый шершавый потолок, стараясь прогнать непрошеную мысль. В одном углу висела воздушная паутина.

Уилл распластался на ней и весил, казалось, целую тонну.

Под потолком мигал крошечный красный огонек противопожарной сигнализации.

Ее руки все еще лежали на спине Уилла под так и не снятой рубашкой. Его кожа была теплой и влажной от пота.

Один угол потолка прорезала легкая трещинка.

Уилл повернул голову, и его песочного цвета щетина прошуршала по ее щеке. Его рука крепче сжала талию Молли. Он прижался губами к мягкой коже чуть пониже уха.

У Молли затекли мышцы, и она толкнула его в плечо.

Он поднял голову и улыбнулся ей. Улыбка была сладкой, нежной, так что от нее замирало сердце, и таким же был его взгляд.

Молли убрала руки из-под его рубашки, чтобы не ощущать шелковистость его кожи, крепость мускулов. Ей не хотелось узнавать о нем больше, чем она уже знала.

Чего и так уже было чересчур.

– Дай мне встать, пожалуйста.

– Сейчас? – Он чуть нахмурился, как будто анализировал причину, вызвавшую столь настоятельную просьбу, и скатился с нее. Молли соскользнула с постели и встала, оглядевшись в поисках одежды, стараясь не замечать того, что он лежит на спине, заложив руки под голову, и наблюдает за ней. Он был голым, если не считать распахнутой рубашки и носков. Уилла явно не беспокоила собственная нагота.

Она тоже была обнаженной. Ее первым инстинктивным желанием было найти хотя бы что-нибудь, чтобы прикрыться. Взгляд Уилла, устремленный на ее тело, был внимательным, оценивающим и смущал девушку. Молли понимала, что, прикрыв наготу, она обнаружит свое смущение, а это, в свою очередь, сделает ее уязвимой. Ей же больше всего не хотелось предстать перед Уиллом слабой и беззащитной.

Так что Молли притворилась, будто нагота ее ничуть не смущает. Гордо вскинув голову и отбросив назад волосы, она позволила ему смотреть куда хочется и постаралась убедить себя в том, что не находит в ситуации ничего щекотливого, хотя на самом деле это было не так.

Она привыкла являть миру свою смелость и выдержку, и это неизменно выручало ее. Но суть свою – незащищенность и неуверенность – она свято хранила в глубине души, подальше от посторонних глаз, словно краб в своем панцире.

Молли давно уяснила для себя, что это был своего рода способ выживания.

Брюки Уилла лежали возле кровати. Они были почти вывернуты наизнанку. Бумажник и какая-то мелочь, золотистый пакетик с презервативом были разбросаны по ковру. Молли предположила, что презерватив предназначался для нее. Но он им так и не воспользовался. Любовный финал оказался таким страстным, горячим и скорым, что было не до предосторожности.

Отыскав наконец свои трусики, колготки и туфли, Молли грациозно двинулась, чтобы поднять их.

Суетиться она не стала, поскольку сочла, что это будет унизительно.

– Что ты делаешь? – прозвучал ленивый вопрос.

– Одеваюсь, – коротко ответила Молли. Подняв с пола лифчик и платье, она скорее расслышала, а не увидела, как он сел в постели.

– В чем дело? – Уилл хмурился.

Молли заметила это, когда осмелилась взглянуть на него. Сидевший посреди кровати, взъерошенный, в рубашке и носках, он являл собой самое сексуальное создание из всех, кого она видела.

– Ненавижу секс с мужчинами в носках, – презрительно бросила она, направляясь в ванную и по пути схватив свою сумочку. Он свесил ноги с кровати, но опоздал. Она успела забежать в ванную и закрыла за собой дверь.

И прижалась лбом к ее холодной серой поверхности.

Дернулась ручка двери.

– Молли. Разреши мне войти. Она отступила от двери.

– Я занята, – сказала она и спустила воду в унитазе в подтверждение своих слов.

– Молли.

– Уходи, – бросила она, раскладывая на столике туалетные принадлежности. Взгляд ее упал на отражение в зеркале. Какое-то мгновение она рассматривала его. Ее волосы являли собой спутанную массу, рот вспух от поцелуев, а в глазах застыло странное, сродни шоковому, выражение. Опустить взгляд ниже она не осмелилась.

Если ее тело хранило на себе следы любви Уилла, она не хотела этого видеть.

– Молли!

– Я принимаю душ! – крикнула она, отворачиваясь от зеркала, и включила кран.