Карен Робардс - Полнолуние

Молли кивнула.

Уилл пристегнулся ремнем безопасности, включил зажигание и вырулил с автостоянки.

Его отель был неподалеку. Молли прочитала неоновую вывеску «Эмбасси Сьютс», когда автомобиль замедлил ход и въехал на стоянку. К тому времени, как Уилл припарковал машину и, выйдя, открыл перед ней дверцу, Молли уже ощущала бешеное биение пульса. Она была испугана, взволнована, возбуждена, и вызвал все эти эмоции Уилл.

Он нагнулся и взял ее за руку. Молли позволила помочь ей выйти из машины. Он держал ее руку в своей – теплой и сильной, – пока они шли через двор, входили в широкие двери, ведущие в ярко освещенный вестибюль. Ей потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли к свету. Когда же это произошло, Молли обнаружила, что находится на полпути к лифтам, блестящие стальные двери которых образовали стройный ряд в дальнем углу вестибюля. Она с облегчением отметила, что находившиеся за стойкой приема гостей двое мужчин и женщина не обратили на них никакого внимания. В уютном холле возле лифтов был включен огромный телевизор, вокруг которого расположились плюшевые диваны и стеклянные столики. Одинокий телезритель, развалившийся в одном из кресел, даже не взглянул в их сторону.

Двери лифта распахнулись. Молли в сопровождении Уилла ступила в его зеркальную кабину.

Он все еще держал ее за руку. И как только двери лифта закрылись, поднес се к губам и поцеловал. Наблюдая за их с Уиллом отражением в зеркалах, глядя на склоненные друг к другу головы, Молли испытала такое чувство, будто все это происходит не с ней. Неужели это она пришла в отель, чтобы переспать с агентом ФБР?

Это казалось невозможным.

– Ты, похоже, до смерти перепугана, – произнес Уилл, взглянув на нее из-под полуприкрытых век.

– Нет. – Ее ответ был полубравадой, поскольку она действительно боялась. Но не собиралась признаваться в этом, как не собиралась и отступать.

– Я могу отвезти тебя домой. – Он перевернул ее руку, чтобы поцеловать ладонь. Тепло его губ проникло, казалось, в каждую ее клеточку. Молли задрожала.

– Нет.

– Точно?

Молли кивнула, и в этот момент лифт остановился, достигнув третьего этажа. Двери распахнулись. Уилл отпустил ее руку, и Молли вышла, ступив на серый ковер. Уилл следовал за ней по коридору. Оглянувшись, она увидела в его руке магнитную карточку-ключ.

В холле никого не было. Уилл прошел вперед, к двери с латунной табличкой 318 и вставил ключ в замок. Зажегся зеленый огонек. Уилл повернул ручку, открыл дверь и отступил в сторону, пропуская ее вперед.

Молли крепко стиснула ремешок сумки, так что ногти впились в ладонь, и вошла в комнату.

Дверь закрылась Сгустилась темнота. У Молли мурашки побежали по коже, когда она почувствовала приближение Уилла. Сильное волнение отозвалось в ней общей слабостью. Руки стали холодными как лед. Ее знобило. И хотя в комнате было тепло, Молли едва сдерживалась, чтобы не застучать зубами.

Вот-вот ее должны были обнять руки Уилла. Она ждала, когда он повернет ее к себе, поцелует и…

Мягкий свет разлился по комнате. Молли увидела, что Уилл убирает руку с выключателя напольной лампы с бежевым абажуром, которую только что зажег. Он стоял у стены, на которой висели абстрактные рисунки, выдержанные в серо-бежевой гамме. По обе стороны от лампы расположились кресла, обитые серым велюром. Слева была маленькая кухонька со шкафами из темного дерева и сверкающей никелированной арматурой. В том же углу на ковре стоял круглый стол с четырьмя стульями, а с потолка на цепи свисала люстра с бежевым абажуром. Справа от Молли находилась ванная. По той же стороне, у стены, стояли две кровати. Они были аккуратно застелены покрывалами в тон шторам.

Переведя взгляд с кроватей на него, Молли обнаружила, что Уилл наблюдает за ней. Он стоял, слегка расставив ноги, утопив руки в карманах своих безупречного кроя брюк, так что полы пиджака были приподняты. Дорогой темно-синий костюм, белоснежная рубашка, элегантно завязанный красный галстук – все это так сильно отличало его от ее поклонников, что ей даже трудно было представить себя рядом с ним. Ее неуверенность, видимо, была слишком очевидной, потому что улыбка померкла на губах Уилла, и он помрачнел.

– Я отвезу тебя домой, – сказал он.

Она знала, что он так и сделает. Ей достаточно было лишь кивнуть. Молли вдруг поймала себя на том, что ее привлекает в нем одно очень ценное качество, которым не обладал ни один мужчина из тех, кого она знала: с ним она чувствовала себя в безопасности.

Молли посмотрела на него – на его коротко подстриженные светлые волосы и бронзовое точеное лицо, атлетически сложенное тело в дорогом костюме – и поняла, что если она сейчас уступит собственной робости, то до конца дней будет ругать себя за это. И неважно, что будет потом, пусть даже ей придется страдать, но сейчас она хотела только его и хотела так, как никого и никогда в своей жизни.

– Я не хочу домой, – сказала Молли и двинулась ему навстречу.

Как только она приблизилась, Уилл вынул руки из карманов. Потянувшись к ней, он поймал ее локти и прижал Молли к себе. Сумка соскользнула с ее плеча. Уилл снял ее и бросил на стул, стоявший сзади. Когда он вновь прижался к ней, Молли обвила его шею руками, и они сомкнулись на его затылке.

– Я не хочу домой, – повторила она.

– Ты уверена? – спросил он. – Уверена.

Молли улыбнулась ему. Он не улыбнулся в ответ, но задумчиво вгляделся в ее лицо, так что она несколько насторожилась.

– Почему я себя чувствую порочным совратителем малолетних? – Он взял в руки ее лицо. Прикосновение его теплых рук к холодной коже отозвалось в ней дрожью, пробежавшей вдоль позвоночника. Его рот изогнулся в улыбке, но взгляд синих глаз оставался серьезным.

– Уилл, через две недели мне будет двадцать пять. Я уже взрослая, поверь мне.

– Не похоже. – Его взгляд скользнул по ее фигуре. – Хотя, впрочем, может быть.

– Спасибо. Я тоже так думаю.

Уилл убрал с ее плеч волосы, старательно зачесав их за уши. Его рука скользнула под густую копну, нежно обхватила затылок и слегка наклонила ее голову. Другой рукой он обнял ее за спину и крепче прижал к себе. Теперь она могла чувствовать жар его тела, стальную мощь мускулов. Он наклонил голову. Его рот отыскал мягкую ложбинку под ее ухом и приник к ней губами. Ощущение было настолько эротичным, что до Молли не сразу дошел смысл происходящего: Уилл пытайся стереть любовный укус Джимми Миллера собственным.

– Я думала, засосы – не твой стиль, – произнесла она, когда Уилл наконец поднял голову.

Его губы все еще были раскрыты, глаза горели.

– Этот чертов засос сводил меня с ума, – сказал он и вновь прижался губами к ее шее. Молли показалось, что она вот-вот рухнет на пол от охватившей ее слабости.