Нора Робертс - Лицо в темноте

— Он зарабатывает на жизнь, играя на гитаре.

— Меньше всего я хочу, чтобы ты связалась с кем-либо из музыкантов. Господи, Эмма, тебе же известно, что наше ремесло делает с людьми. Нагрузка, давление, самомнение. Об этом парне я знаю лишь то, что он честолюбив и талантлив.

— А я знаю все, что мне нужно знать.

— Ты говоришь как девчонка с куриными мозгами. Ведь нравится тебе или нет, но ты не в том положении, чтобы верить мужчине только из-за его смазливого лица и признаний в любви. У тебя слишком много денег и слишком много власти.

— Власти?

— Никто не сомневается, что я сделаю ради тебя все. Чего бы ты ни попросила.

Когда до Эммы наконец-то дошел смысл его слов, она со слезами ярости шагнула к отцу:

— Вот как? Значит, Дрю интересуется только моими деньгами и тем, что я могу убедить тебя помочь ему сделать карьеру? Ты считаешь, что его или любого мужчину я сама привлечь не могу? Да?

— Это не так, но…

— Ты думаешь именно так. В конце концов, разве можно, глядя на меня, не видеть тебя?

Отвернувшись, Эмма вцепилась в перила. В саду блеснул на солнце объектив. И черт с ними. Пусть фотографируют.

— О, такое уже бывало не раз. «Эмма, не поужинать ли нам в пятницу?.. Кстати, вы не сможете достать моей кузине билет на концерт вашего отца и пропуск за сцену?»

— Прости. — Брайан протянул руку, но Эмма отстранилась.

— За что? Ты не в силах ничего изменить, ведь так? И я научилась жить с этим, иногда меня это даже забавляло. Но сейчас я встретила человека, который полюбил меня, которого интересуют мои чувства и мысли. Который ни о чем меня не просит. Ему только хочется быть со мной рядом. А ты собираешься все испортить.

— Я не желаю ничего портить. Но мне не хочется, чтобы тебе причинили боль.

— Ты сам делаешь мне больно. — Эмма взглянула на него уже сухими глазами. — Пап, оставь меня в покое. И оставь в покое Дрю. Если ты вмешаешься в наши отношения, я никогда тебя не прощу. Клянусь.

— Я лишь хочу удержать тебя от ошибки.

— Это будет моя ошибка. Ты свою уже совершил. Многие годы я смотрела, как ты делаешь все, что тебе угодно и с кем угодно. Ты убежал от собственного счастья, пап. Я от своего не убегу.

— А ты умеешь повернуть нож в ране, — тихо произнес Брайан. — Не знал.

Дрю обнял ее за плечи. Они стояли на другом балконе в другом городе. Величие мадридского «Ритца» не производило на Эмму никакого впечатления, с таким же успехом она могла находиться в любом ином месте. Но рука Дрю ее успокаивала, и Эмма потерлась о нее щекой.

— Ненавижу, когда ты грустишь, дорогая.

— Я не грущу. Вероятно, немного устала.

— Ты сама не своя с тех пор, как вы с Брайаном поссорились. Из-за меня. — Дрю убрал руку. — Меньше всего на свете я хотел бы причинять тебе неприятности.

— Ты здесь ни при чем, правда. Это его обычная реакция. Папа всегда сверх меры заботился обо мне. В основном из-за того… что случилось с моим братом.

Дрю нежно поцеловал ее в висок:

— Знаю. Наверное, страшный удар для него и для тебя, но это было очень давно.

— Некоторые вещи не забываются. — Эмма поежилась, ощутив внезапный холодок, пробежавший по спине, несмотря на теплую ночь. — Именно поэтому он так боится за меня.

— Он тебя просто обожает, — улыбнулся Дрю, погладив ее по щеке. — И я разделяю его чувства.

— Я тоже люблю отца, но не могу ради него отказаться от собственной жизни.

— Он мне не доверяет, — усмехнулся Дрю. — И я не виню его. С высоты своего положения он видит во мне лишь начинающего музыканта, который любыми способами желает пробиться наверх.

— Для этого я тебе совершенно не нужна. Дрю выпустил тонкую струйку дыма:

— Успокойся, дело не в том. Просто мы оба без памяти любим тебя.

— Нет, Дрю. — Эмма прижалась губами к его плечу. — Он не может смириться с тем, что я повзрослела. И влюблена.

— Если кто и способен умилостивить Брайана, так это ты. — Он выбросил сигарету и заключил Эмму в объятия. — Мне бы не хотелось, чтобы сегодня вечером ты уходила.

— У меня не намечено походов в клуб или вечеринок.

— Такая несовременная девочка, да?

— Ты полагаешь?

— Не провести ли нам вечер вдвоем? — Пока его губы играли с ее ртом, руки скользили по ее телу. — Я выгляжу сумасшедшим?

— Ты выглядишь изумительным. — Она чуть не задохнулась, когда пальцы Дрю сжали ей грудь.

— Сладко, ах, как сладко, — бормотал он и, по мере того какувлекал Эмму к кровати, все сильнее впивался ей в губы, все требовательнее и нетерпеливее. — Турне почти закончилось.

— Да.

— Эмма, ты вернешься в Лондон?

Ее снова охватила дрожь. Он уже понял, что их отношения будут продолжаться.

— Да. Я вернусь в Лондон.

— Нас ждут такие же ночи. — Дрю опустил ее на кровать. Голос у него оставался ласковым, а руки осторожно и умело вытаскивали блузку из-под пояса брюк Эммы. — Ночь за ночью я смогу доказывать, как люблю тебя. Как сильно тебя хочу. Позволь мне сделать это сейчас.

— Дрю!

Его губы спускались все ниже, язык ласкал впадину между грудями. Эмму захлестнули наслаждение и страсть. «Сейчас все произойдет, — говорила она себе, пока длинные мозолистые пальцы Дрю скользили по ее телу. — Сейчас все произойдет».

Эмма чувствовала, как напряглись его плечи. Для хрупкого на вид мужчины у него были сильные плечи и сильные руки. Она любила ощущать перекатывающиеся под его кожей мышцы. А те же умелые пальцы уже нетерпеливо возились с застежками.

— Нет. — Она тут же возненавидела себя, но ничего не могла поделать. Он продолжал мять ее, и Эмма стала вырываться: — Нет, Дрю, пожалуйста.

Она была уже готова расплакаться, когда ей наконец удалось оттолкнуть его.

— Извини, — начала она. — Мне очень жаль, я просто еще не готова.

Дрю молчал. Не видя в темноте его лица, она сжалась на постели и лежала молча, пока немного не успокоилась.

— Наверное, это нечестно. — Эмма с досадой вытерла слезы. — Не знаю, то ли монашки сделали свое дело лучше, чем смели надеяться, то ли из-за папы. Ты имеешь право сердиться, но я просто не могу сделать это. Пока.

— Ты не хочешь меня? — Голос прозвучал тихо и как-то безучастно.

— Ты же знаешь, что хочу. — Схватив руку Дрю, она стыдливо поднесла ее к губам. — Полагаю, я немного боюсь. Я не хочу потерять тебя, пожалуйста, дай мне еще немного времени.

Эмма почувствовала, как его рука расслабилась, и у нее вырвался давно сдерживаемый выдох.

— Ты не можешь потерять меня, Эмма. У тебя будет столько времени, сколько потребуется. Я подожду.

Дрю привлек ее к себе. Одна рука гладила Эмму, другая была сжата в кулак.

Как странно жить летом в Лондоне. В детстве она проводила здесь последние недели каникул. Но сейчас все по-другому. Эмма уже не ребенок. Она больше не останавливалась в доме отца. И она любила.