Нора Робертс - Ночь разбитых сердец

– Зачем он звонил? – спросила Лекси. – Что он тебе сказал?

– Я оставила ему сообщение. Просила связаться со мной. Я хотела… Мне нужно было кое о чем спросить его. Сегодня он перезвонил.

– Откуда он звонил? – спросила Кейт, бросив на девушек быстрый взгляд через плечо.

– Я не спросила… – огромным усилием воли Джо обуздала нахлынувший страх. – Но какой ему смысл посылать эти фото­графии? Я работала с ним несколько месяцев, и он никогда…

– Не волнуйся. Я ведь не утверждаю, что это наверняка он, – Лекси успокаивающе положила руку на плечо Джо. – Кто еще знает, что ты здесь?

– Мой издатель, управляющий домом… – Джо потерла висок. – Да мало ли кто? Знают в почтовом отделении, знает врач, лечивший меня в больнице.

– То есть любой, кто хотел бы узнать, мог выяснить. Но Бобби все-таки пока остается на первом месте.

– Меня тошнит от одной этой мысли, Я чувствую себя пре­дательницей. Хотя звучит логично… – Джо пожала плечами и глубоко вздохнула. – Он довольно прилично фотографирует… если не спешит. У него большие способности. Правда, в лабора­тории он иногда делает ошибки. Это могло бы объяснить, поче­му некоторые снимки не так хороши, как другие.

– А чем они плохи? – Лекси с любопытством взяла несколь­ко снимков.

– На некоторых слишком резкие тени, другие плохо откадрированы. Видишь? – Джо указала на тень, падающую на ее плечо на одном из снимков. – Или этот. Нечеткий, контуры раз­мыты. Некоторые отпечатки зернистые. Скорее всего он исполь­зовал очень чувствительную пленку, а потом слишком сильно увеличил. Есть тусклые отпечатки – недодержанные негативы. А другие просто слабые в художественном отношении: видно, что автору недостает таланта.

– На мой взгляд, ты просто придираешься. Ты хорошо полу­чилась почти на всех.

– Композиция не так тщательно продумана, не так искусна, как в Шарлотте и на Хаттерасе. – Нахмурившись, Джо снова перебрала фотографии одну за другой. – Такое впечатление, что чем позднее сделана фотография, тем меньше в ней профес­сионализма, творчества. Как будто он становится все небреж­нее… или у него пропадает интерес. Посмотри сюда. На снимок, где я сплю в гамаке. С приличным оборудованием и некоторы­ми способностями его мог бы сделать студент-первокурсник. Объект расслаблен, не подозревает, что его фотографируют, ос­вещение хорошее, кроны деревьев рассеивают свет. Это очень простой снимок: композиция уже готова. Но вот этот – на пляже. Он должен был использовать желтый светофильтр, что­бы убрать блеск, смягчить тени, выделить облака. Это основы! Но он не стал утруждать себя и потерял фактуру, драматич­ность. Элементарная небрежность. Прежде он никогда не до­пускал подобных ошибок.

Джо быстро вынула фотографии из другого конверта.

– Посмотри, вот другой пляжный снимок, сделанный на Хаттерасе. Похожий ракурс, но он не спешил, воспользовался светофильтром, и сразу другая фактура. А как он удачно поймал взлетевшие на ветру волосы, чайку, только-только вынырнув­шую из воды… Это хорошая фотография, по-настоящему хоро­шая. Отличное приобретение для любой выставки или галереи. Последний снимок по сравнению с этим бледный и невырази­тельный.

– Бобби был с тобой в командировке? На Хаттерасе?

– Нет. Я работала одна.

– Но там ведь довольно много народа, ты могла не заметить его. Особенно если он изменил внешность.

– О, Лекси, что ты говоришь?! Неужели ты думаешь, что я не заметила бы парня в больших очках и с приклеенным носом?

– Глупости. С хорошим гримом, в парике, изменив походку и осанку, я могла бы подойти к тебе на улице, и ты бы меня не узнала. Не так трудно казаться кем-то другим. – Лекси улыбну­лась. – Я это делаю постоянно. Твой студент мог покрасить во­лосы, надеть шляпу, очки. Наклеить усы и бороду или сбрить свои… Ладно. Мы точно знаем одно: тот, кто фотографировал тебя, был в Хаттерасе и был здесь, на острове.

Джо медленно кивнула.

– Как ты думаешь, может быть, он уже уехал?

– Не исключено. – Лекси накрыла ладонью руку Джо. – Но мы будем настороже.

Джо опустила глаза. Как грустно, что пожатие теплой креп­кой ладони сестры так удивляет ее!

– Нужно было раньше рассказать вам обеим. Мне стало бы гораздо легче. Но я хотела справиться сама.

– Тоже мне, удивила! – беспечно ответила Лекси. – Кузина Кейт, можешь себе представить, чтобы наша Джо, такая робкая и зависимая, хотела сама с чем-то справиться?

– Очень остроумно! – пробормотала Джо. – Но я и поду­мать не могла, что ты захочешь помочь мне.

– Кейт, еще новости! – воскликнула Лекси, не сводя глаз с Джо. – Информация поступает непрерывным потоком. Оказы­вается, я не только разумное существо, но еще и способное на сочувствие!

– Лекси, перестань! А впрочем, я, вероятно, заслужила весь этот сарказм. Хотя поверь мне на слово: твой сарказм не срав­нится с моим собственным.

Прежде чем Лекси успела ответить, Джо взяла ее за руку, сплела свои пальцы с пальцами сестры.

– Мне было стыдно. Этот стыд оказался еще сильнее страха. Я не хотела, чтобы вы все знали о моем нервном срыве.

Лекси было очень жалко Джо, и все-таки она самодовольно усмехнулась.

– Очень глупо, Джо Эллен. Мы – южане. И, как все южане, больше всего гордимся семейными сумасшедшими. Это янки прячут своих психов по чердакам. Я права, кузина Кейт?

Восхищенная своим самым младшим птенцом, Кейт огляну­лась.

– Да, Лекси. Хорошая южная семья поддерживает своих чокнутых родственников и выставляет их на всеобщее обозре­ние в главной гостиной рядом с лучшим фарфором.

Джо невольно рассмеялась.

– Я не псих, не чокнутая.

– Пока еще. – Лекси дружески сжала руку Джо. – Но если будешь продолжать в том же духе, то закончишь, как прабабуш­ка Лида. Насколько я помню, она днем и ночью носила расши­тое стеклярусом вечернее платье и заявляла, что вот-вот явится Фред Астер и пригласит ее на танцы. Немного усилий – и ты затмишь ее славу.

Джо снова засмеялась, и на этот раз смеялась долго, от души.

– Может, мы действительно все-таки пройдемся по магази­нам? И я попробую найти себе вечернее платье. Так, на всякий случай.

– Только помни: твой цвет – синий. – Зная, что ей это легче, чем Джо, Лекси крепко обняла сестру. – Джо Эллен, когда ты приехала, я забыла кое-что сказать тебе.

– Что?

– Добро пожаловать домой.

Женщины вернулись в «Приют» только в седьмом часу вече­ра. В конце концов они таки прошлись по магазинам и теперь были нагружены пакетами и коробками. Кейт все не перестава­ла спрашивать себя, как Лекси удалось уговорить ее на этот от­чаянный кутеж. Однако она уже знала ответ: после часа, прове­денного в полицейском участке, им всем было просто необхо­димо чем-то побаловать себя.