Либи Астер - Пропавшее приданое

— Последний вопрос, Эшер. Вы помните, в котором часу спустились сюда?

— В половине седьмого. Я слышал бой часов.

Мистер Бэр удалился, а мистер Меламед сосредоточился на обеде. Он не мог долго оставаться в кофейне — предстояло еще нанести несколько визитов. И все же он просидел некоторое время, размышляя над одной загадкой: как раз около половины седьмого мистер Оппенгейм столкнулся с мистером Лионом на углу Свитингс-элли. Если мистер Оппенгейм был голоден, почему он не вернулся в кофейню с мистером Лионом или, если уж на то пошло, не предложил пообедать в каком-то другом месте? И если он располагал достаточным временем, чтобы поговорить с мистером и миссис Бэр, то почему же ему было некогда говорить с мистером Лионом — гораздо более близким его другом, чем Бэры? А более всего мистера Меламеда занимал вопрос: что привело молодого человека в Лондон?

— Мистер Оппенгейм? Сожалею, мистер Меламед, но он уже уехал.

— Надеюсь, не дурные вести стали причиной его отъезда? Насколько я понимаю, он прибыл в Лондон лишь вчера.

Миссис Леви — вдова, владелица почтенного пансионата на Кинг-стрит, возле Большой синагоги, — ничего не сказала. Мистер Меламед не мог не признать, что ее молчание достойно восхищения. Многие хозяйки с радостью ухватились бы за любой повод посплетничать о жильцах, посудачить об их поведении.

— Нельзя ли посмотреть комнату, где он останавливался? У меня на примете есть человек, которому, возможно, понадобится жилье на несколько недель.

В сущности, он не лгал. У него на примете было много людей, нуждавшихся в чистой удобной комнате. Миссис Леви, знавшая о связях мистера Меламеда с синагогой, не заподозрила в его вопросе никаких скрытых причин и провела гостя по лестнице.

— Окна выходят во двор, поэтому здесь не очень светло, — объяснила она, пока гость поспешно оглядывал помещение. — Зато уютно и чисто.

Все верно: комната была темноватой, но опрятной. К его разочарованию, после отъезда жильца здесь уже успели убраться. Кровать была застелена свежим бельем, таз — вымыт и высушен. Мистер Меламед подошел к платяному шкафу и распахнул дверцы в надежде найти улику, связанную с лондонским визитом мистера Оппенгейма. Но молодой человек ничего не оставил в комнате.

— Вы выдаете каждому жильцу ключ от входной двери, то есть они могут входить и выходить, когда им вздумается, и нет нужды будить вас или слуг?

— Все мои жильцы — добропорядочные джентльмены, мистер Меламед. Они могут получить ключ, если пожелают. Но мой пансионат — не постоялый двор для тех, кто проводит вечера за выпивкой и картами, а потом вваливается в комнату среди ночи, грохоча на весь дом… если вы это имели в виду.

— Благодарю вас, что успокоили меня. Я так и предполагал, что все ваши жильцы — такие же достойные люди, как мистер Оппенгейм, и мне жаль, что мы с ним не встретились. Если бы я раньше узнал, что он в городе, то зашел бы вчера вечером. Впрочем, вероятно, я все равно бы разминулся с ним, если вечером его здесь не было. Полагаю, он ужинал с друзьями.

Миссис Леви позволила ему полагать все, что угодно, поскольку в ответ она произнесла лишь:

— Если вы уже посмотрели комнату, мистер Меламед, мне пора возвращаться к работе.

— Прошу прощения, миссис Леви, я не хотел вас беспокоить.

— Вы вовсе не побеспокоили меня. И если тот джентльмен, о котором вы говорили, нуждается в хорошей тихой комнате, — продолжала леди, спускаясь с мистером Меламедом по лестнице, — то лучше, чем эта, ему не найти.

Он мысленно согласился с ней. Пансионат был самым укромным местом, какое только можно себе представить, — а значит, идеальным жильем для тех, кто хочет спрятаться.

Если мистеру Лиону хотелось верить, что виновник — не Джейкоб Оппенгейм, то у мистера Меламеда были свои чаяния. Направляясь к следующей остановке своего пути, общинному приюту — это было маленькое здание на Литл-Дьюкс-плейс, неподалеку от пансионата миссис Леви и Большой синагоги, вмещавшее в себя не более дюжины мальчиков и столько же девочек, — он горячо надеялся найти там разумное объяснение тому, что мальчик-посыльный исчез из лавки. Например, ребенок мог заболеть. Мистеру Меламеду очень не хотелось, чтобы вором оказался Саймон; он сам дивился своему волнению.

Внезапно он понял, что уже не относится к этой краже как к занятной головоломке, которую приятно разгадывать за чашкой кофе или за сытным обедом. Предложив помощь в поимке вора, он, сам того не осознавая, взял на себя великую ответственность. Поэтому его так растревожила маленькая драма, что разворачивалась на его глазах. На карту поставлено будущее самых настоящих живых людей, размышлял мистер Меламед, стоя в передней в ожидании директора приюта. Если он укажет на невиновного — скажем, на сироту, — то может исковеркать всю жизнь ребенка. И он вознес беззвучную молитву Отцу всех сирот и вдов, прося, чтобы расследование вело его по верному пути, чтобы он стал орудием добра, а не зла.

— Мистер Меламед, какая приятная неожиданность! Что я могу для вас сделать? Надеюсь, вы останетесь на чай?

Морис Мюллер, директор приюта, был маленьким человечком; своими торопливыми движениями он напоминал птицу в полете. Он буквально слетел к мистеру Меламеду и, казалось, замер на одной лапке, поджав вторую, готовый взмыть в воздух по первому слову гостя.

— Но прежде чем рассказать, что привело вас сюда, вы непременно должны посмотреть наши новые занавески в гостиной. Их сшили юные леди из Швейного общества Большой синагоги, и я уверен, вы согласитесь со мной, что великодушие этих нежных созданий видно в каждом стежке.

Внезапно мистер Меламед обнаружил, что его уже ведут в гостиную — таков был мистер Мюллер. Он увлекал за собой каждого, и пыл его был так велик, что устоять перед ним мог лишь неисправимый угрюмец. Мистер Меламед покорно осмотрел занавески, заодно отметив про себя свежевымытые окна. Похвалив директора за образцовый порядок — директор уверял, что все это заслуга экономки, — он перешел к делу:

— Мистер Мюллер, до моего сведения дошло, что один из ваших воспитанников не явился на работу. Может быть, он болен? Я говорю о Саймоне, он работает посыльным в лавке мистера Сэмюэла Лиона.

На лице мистера Мюллера отразилось беспокойство.

— Саймон? Вот так новости.

— Его нет в приюте?

— Нет.

— Вы не знаете, где его можно найти?

— Нет, не знаю. Но если он снова сбежал к банде графа Грэйвел-лейнского, я не несу за это ответственности, мистер Меламед. Как вам известно, я не раз говорил членам совета синагоги, что днем дети должны учиться. Изучать священные книги несколько часов по вечерам — этого мало. Просто возмутительно, что наши дети большую часть дня работают. И уж конечно же их не следует нанимать посыльными, чья работа — работа! — состоит в том, чтоб целый день шататься по улицам Лондона в одиночку.