Тиффани Сноу - Безвозвратно

— Ты стрелял в нее? — рявкнул он в сторону Кейда, и я всерьез испугалась, что он мог в него выстрелить.

Глаза Кейда сузились, и за какие-то секунды напряжение в воздухе повысилось на несколько уровней.

— Нет, нет! — поспешно воскликнула я. — Нас кто-то преследовал! Кейд не стрелял в меня. Он помог мне.

Блейн ничего на это не сказал. Они с Кейдом продолжали мерить друг друга тяжелыми взглядами. Я потянула Блейна за руку, но с тем же успехом можно было попытаться сдвинуть гранит.

— Пожалуйста, давай просто уйдем, — попросила я, тревожно взглянув в сторону Кейда, который все еще не опускал револьвер.

Наконец, Блейн кивнул, и мы, отступая назад, завернули за угол здания. К счастью, Кейд не последовал за нами, и Блейн опустил оружие, взяв меня за руку. Через несколько минут мы уже были в его машине, и я, расслабившись на теплом сидении, со вздохом закрыла глаза.

— Расскажи мне, что случилось, — произнес Блейн с некоторой резкостью в голосе, и я в общих чертах передала ему последние события, упомянув о том, как Кейд забрал у меня диск, и как кто-то в нас стрелял. При этом я не стала вдаваться в детали относительно того, что именно говорил мне Деннон и как он меня перевязывал.

— Тебе нужно в больницу? — спросил Блейн, и я покачала головой.

— Нет, все не так плохо. — Сейчас, когда шок начал меня отпускать, боль казалась почти незначительной.

Несколько минут спустя мы подъехали к его дому, на пороге которого Мона предусмотрительно оставила включенным для Блейна свет.

— Почему мы здесь? — спросила я, непонимающе взглянув на Блейна.

— Мне спокойнее, если ты будешь здесь, — ответил он, выходя из машины. Я не была уверена, что именно означали его слова, но все же вышла, когда Блейн открыл передо мной дверь.

— Ты сможешь дойти до своей комнаты самостоятельно? — спросил он, когда мы вошли в дом. После того, как я кивнула в ответ, он произнес: — Я поднимусь к тебе чуть позже. Мне необходимо сделать один звонок.

Окутанная умиротворенной тишиной дома, я поднялась по лестнице к «Садовой» комнате, которая, очевидно, теперь называлась «моей». Я не была уверена, что именно думать по этому поводу. С одной стороны, это предполагало определенный уровень комфорта, за что я испытывала искреннюю благодарность. С другой стороны, Блейн не пригласил меня в свою комнату…

Но я ведь этого и не хотела, так ведь?

Ванная, находившаяся в спальной, выглядела невероятно заманчиво, и я, включив воду, начала раздеваться. По какой-то причине я не смогла бросить рубашку Кейда на пол рядом с брюками и вместо этого аккуратно сложила ее на кресле. Из-за подсохшей крови перевязка прилипла к моему боку, и я, стиснув зубы, осторожно отлепила ее от кожи.

Уже через пару минут с благодарностью погрузившись в теплую воду до самого подбородка, я выдохнула от облегчения, чувствуя полнейшее расслабление. Не заботясь о том, чтобы поднять волосы, я осторожно промыла саднившую кожу на боку, убедившись окончательно в том, что мое «ранение» оказалось поверхностной царапиной. Порезы на ногах тоже выглядели достаточно хорошо и уже не доставляли прежнего дискомфорта.

Прислонившись затылком к краю ванной, я закрыла глаза и попыталась хоть на какое-то время не думать о том, что случилось. Вероятно, я задремала, потому что следующее, что я увидела, когда открыла глаза, это прислонившегося к раковине Блейна, смотревшего на меня. Задохнувшись, я резко села.

Глаза Блейна опустились к моей обнаженной груди, и я снова поспешно погрузилась в воду, чувствуя, как загорелись мои щеки.

— Я хочу посмотреть на твою рану, — хрипло произнес он, — и еще на состояние твоих порезов.

Взяв полотенце, он шагнул вперед и развернул его передо мной.

С пылающими щеками я послушно вытащила пробку из ванной и поднялась. Блейн тут же обернул полотенце вокруг моего тела и, подняв меня, осторожно поставил на пол, переместив свои руки на мою талию.

Его глаза опустились вниз.

— Я все думаю, как далеко распространяется твой румянец, — негромко произнес он с улыбкой, приподнявшей угол его рта. Этот комментарий заставил меня вспыхнуть еще сильнее, и Блейн тихо рассмеялся. Подняв на руки, он отнес меня в спальную и, положив посредине кровати, сел рядом.

— Давай посмотрим, — произнес он, и когда его рука потянулась к кайме моего полотенца, я в слепой панике вцепилась в ткань. Мои усилия казались слишком несущественными, чтобы остановить его, но, тем не менее, он пошел мне навстречу и сделал паузу.

— Стеснительная сегодня, Кэт? — поддразнил он, явно сдерживая улыбку. — Не припомню, чтобы ты стеснялась прошлой ночью.

У меня вырвался стон смущения при воспоминании о своей вчерашней выходке, и мои руки взлетели вверх, чтобы закрыть лицо, потому что я, определенно, была не в силах смотреть ему в глаза.

— Джентльмен не должен напоминать леди о ее неподобающем поведении, — с упреком произнесла я сквозь пальцы.

— Ах, да, — мягко произнес он, и я почувствовала его прикосновение к своей коже под махровым полотенцем, — но я ведь не джентльмен, верно?

Мою кожу обдал холодный воздух, когда он осторожно стянул полотенце прочь, и, несмотря на все свое смущение, я решила реагировать, как взрослый человек, и вытянула руки по бокам. Мой локоть при этом задел воспаленную кожу, и я поморщилась.

Блейн нахмурился и, осторожно подняв мою руку над головой, слегка повернул меня, чтобы посмотреть на мою рану. А потом, потянувшись, взял небольшой тюбик с тумбочки и осторожно нанес крем на воспаленную кожу. Очень стараясь сдерживать дрожь, я выдохнула сквозь зубы. Боль очень напоминала ту, которую я часто испытывала в детстве, когда сбивала коленку — кожа была счесана, но не слишком глубоко. Блейн наложил на поврежденное место перевязочный пластырь и осторожно вернул мою руку вниз вдоль моего бока.

Его рука переместилась к моей грудной клетке, и мое дыхание перехватило. Он смотрел на свою ладонь, лежавшую на мне, и выражение его лица не поддавалось пониманию. Если бы это был кто-то другой, я бы решила, что он выглядел виноватым. Но это был Блейн, поэтому в этом не было никакого смысла.

— Что такое? — спросила я, не осознавая, что мой голос перешел на шепот. — Что-то не так?

Его глаза поднялись к моим, но он ответил не сразу.

— Десять сантиметров, — наконец, выдохнул он. — Разница между жизнью и смертью для тебя сегодня была в десяти сантиметрах.

Моя кровь похолодела, и я не знала, что на это ответить.

Его рука переместилась ниже к моей ноге.

— Могу я посмотреть, что с твоими порезами? — спросил он.

У меня пересохло во рту, и я отрицательно затрясла головой на подушке.

— С ними все хорошо! — умудрилась выдохнуть я сдавленным голосом.